казенным транспортом. С этим документом Беньовский и Винбланд сбежали в Санкт-
Петербург, чтобы оттуда на любом попутном суденышке вернуться через Балтику в 
Польшу. Однако их выдал Шкипер голландского судна, на котором намеревались 
отплыть беглецы.

Беньовского и Винбланда на этот раз сослали на Камчатку. Но прежде чем попасть 
туда, Мориц со шведом и тремя русскими ссыльными, отправленными в вечную ссылку 

на самый край русской земли, - Степановым, Пановым, Батуриным, - оказались в 
Охотском порту. Здесь они были расконвоированы и отпущены на волю - до той поры,
 
пока не будет снаряжен в дорогу галиот "Святой Петр", курсировавший из 
Охотского 
порта в Болыдерецкий на Камчатке. На галиоте было трое матросов из ссыльных 
арестантов - Алексей Ан-дреянов, Степан Львов, Василий Ляпин.

Свобода смущала ссыльных, как, наверное, и любого, кто знает, что впереди его 
ждет неволя, а надежд с каждой новой верстой, что ведет в глубь Сибири, 
остается 
все меньше и меньше. Тысячи верст тайги и тундры уже позади - попробуй одолей.

Но был другой путь - морем. До Японии, где вели торговлю голландские купцы, или 

до Китая - португальского порта Макао, или порта Кантон, куда заходили 
английские и французские суда. И нужно-то всего ничего - захватить казенный 
галиот, который повезет на Камчатку ссыльных, и увести его в Японию...

Скоро Беньовскому с товарищами удалось сойтись ближе с некоторыми членами 
экипажа "Петра". К заговорщикам, кроме ссыльных матросов Анд-реянова и Ляпина, 
примкнули также матрос Григорий Волынкин и, главное, командир галиота штурман 
Максим Чурин

Нашли они сочувствующих и на берегу Сержант Иван Данилов и подштурман Алексей 
Пушкарев помогли с оружием - к моменту выхода галиота в море, 12 сентября 1770 
года, каждый из заговорщиков имел по два-три пистолета, порох и пули. План 
захвата галиота был чрезвычайно прост: дождаться шторма и, как только пассажиры 

укроются в трюме, задраить люк и уйти на Курильские острова, где и оставить 
всех 
не желающих продолжить плавание до Японии или Китая, а с остальными идти дальше,
 
куда получится...

Шторм разыгрался у берегов Камчатки. И такой, что галиот вышел из него

247

без мачты, изрядно потрепанный. Продолжать на нем плавание было бессмысленно, и 

Чурин повернул галиот на северо-восток, к устью реки Большой.
В Большерецке ссыльные встретились со своими товарищами по несчастью - 
государственными преступниками, уже не один год, а то и не один десяток лет 
прожившими в этих местах, - камер-лакеем правительницы Анны Леопольдовны, 
матери 
малолетнего императора Иоанна V, Александром Турчаниновым, бывшим поручиком 
гвардии Петром Хрущевым, адмиралтейским лекарем Магнусом Мейдером...
Встретились и сошлись накоротке, так как всех их объединяла общая ненависть к 
нынешней императрице Екатерине II С Хрущевым Беньовский даже подружился.
В бытность Хрущева в здешней ссылке - а он провел здесь уже восемь лет - 
большерецкий казачий сотник Иван Черных на морской многовесельной байдаре ходил 

на южные Курильские острова и доплыл почти до Японии, описал все, что видел и 
слышал, а также составил подробную карту тех мест, где он побывал.
У заговорщиков созрел план. Первая его часть - непосредственно плавание в 
Японию 
- была самой простой.
В феврале 1771 года в Большерецкий острог явились тридцать три зверобоя во 
главе 
с приказчиком Алексеем Чулошниковым - все они были с промыслового бота "Святой 
Михаил" тотемского купца Федоса Холодилова и шли на Алеутские острова охотиться 

на морского зверя. "Святого Михаила" выбросило в устье реки Явиной (южнее 
Большерецка) на берег. Промышленники пришли на зимовку в Большерецкий острог, 
где чуть раньше по пути оставили они своего хозяина, но Холодилов приказал им 
возвращаться на "Михаил", сталкивать его в море и идти туда, куда он им прежде 
велел.
Чулошников возразил хозяину. Тот сместил приказчика с должности и на его место 
поставил нового - Степана Торговкина. Тогда зароптали промышленники. Холодилов 
же обратился за помощью к Григорию Нилову - к власти. Нилов уже дал Федосу пять