отошли в сторону одного из своих флангов и к Мецу, они легко могли оторваться 
от выдохшихся 1-й и 2-й немецких армий. Однако, опасаясь перехвата его войск 
3-й немецкой армией, Базен решил закрепиться в Меце. Это дало возможность 
немцам восстановить взаимодействие, а французы, напротив, утратили его в период 
бездеятельности, который наступил после того, как они покинули открытое поле. В 
результате Мак-Магон вынужден был начать свои плохо продуманные и еще хуже 
осуществленные действия по оказанию помощи Мецу.

3-я армия по-прежнему беспрепятственно двигалась к Парижу и теперь круто 
изменила направление своего движения с западного на северное, обошла с фланга 
армию Мак-Магона и вышла ей в тыл. Все это привело к окружению французской 
армии, и она была вынуждена капитулировать в Седане.

При всей своей необыкновенной способности к хладнокровию, или, вернее, 
холодно-расчетливой работе в кабинете, Мольтке во время боевых действий иногда 
терял спокойствие духа и часто портил то, что великолепно обдумывал, сидя у 
себя в кабинете. Так, 17 августа после сражения при Вьонвиле-Марс-ла-Туре он не 
принял мер к разведке направления отступления Базена, на следующий день остался 
на правом фланге, когда решительные события произошли на левом, и продолжал 
усиливать войска правого флага. Накануне Седана он не объединил действия 3-й и 
Майнской армий. Все это показывает, что Мольтке можно считать образцом 
начальника генерального штаба, но никак не новым Наполеоном.

Сходство кампаний 1866 и 1870 годов заключается в том, что как в той, так и в 
другой обе воюющие стороны были формально готовы к войне, и в том, что 
верховное командование обеих сторон допустило массу ошибок, но, несмотря на 
ошибки, допущенные Мольтке, исход обеих войн был быстро решен. Прямолинейность 
решений Мольтке кажется такой лишь на первый взгляд. В действительности они 
отличались большой гибкостью.

Мольтке первый учел влияние современных факторов на ведение военных операций, 
положил основание современной стратегии и создал целую плеяду блестящих 
представителей военной науки (А. Шлиффен, Э. Людендорф и др.). В последние годы 
жизни Мольтке работал над составлением планов нападения на Францию, Австрию и 
Россию. Затем, уже после заключения союза с Австрией, он планировал нападения 
на Францию и Россию силами Германии, Австро-Венгрии и Италии.

Около 30 лет Мольтке оставался во главе генерального штаба и за этот долгий 
срок воспитал несколько поколений офицеров генерального штаба, дал его 
организации и деятельности устойчивость и органическую целостность.

В 1888 году он по собственной просьбе был уволен со своего поста и занял пост 
председателя комиссии народной обороны. На своих выступлениях в рейхстаге 
Мольтке впервые отказался от роли «великого молчальника», как его называли 
раньше. Депутатов рейхстага выступления Мольтке поражали логикой и 
убежденностью.

У Мольтке не было врагов – все видели за его холодной внешностью, суровой 
сдержанностью и непоколебимым самообладанием редкую чистоту характера и 
искренность убеждений.

Уже при жизни в Кельне и в родном городе Пархиме Мольтке были воздвигнуты 
памятники. В его похоронах принимали участие даже социал-демократы. 
Деятельность Мольтке как полководца получила признание и в России. В 1870 году 
он был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени, в 1876 году был избран 
почетным членом Николаевской академии генерального штаба. Кроме того, в 1872 
году Мольтке был назначен шефом 65-го пехотного Рязанского полка.




МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ 
ОБОЛЕНСКИЙ

(1805—1873)
Князь, историк-архивист.


«Род князей Оболенских представляет одну из самых замечательных отраслей 
потомства Рюрика. В XV и XVI столетиях ни один род не выставил, сравнительно с 
ним, столько замечательных деятелей как на административном, так и, в 
особенности, на военном поприще» – так в начале XX века писал об этом 
древнейшем роде историк Власьев.

Князья Оболенские являются потомками князей черниговских, а фамилия их пошла от 
названия города Оболенск, который получил в удел князь Константин Юрьевич – 
родоначальник рода. Сам он был внуком Михаила Всеволодовича Черниговского, и 
герб Черниговского княжества – черный коронованный орел с распростертыми 
крыльями и золотыми лапами, держащий в левой лапе золотой крест – вошел 
составной частью в герб рода Оболенских.