течение последующих лет Александр Христофорович всегда сопровождал императора в 
многочисленных поездках по России. Говорили они о многом, и уже в 1826 году 
встал вопрос о необходимости создания особого органа тайного надзора за 
состоянием дел в империи. Вскоре Бенкендорф подал императору официальную 
записку «Об учреждении высшей полиции под начальством особого министра и 
инспектора корпуса жандармов». С нее и началась история Третьего отделения 
Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Указ от 25 июня 1826 года 
сделал Бенкендорфа шефом жандармов и командующим императорской главной 
квартирой.

В конце 1826 года Александр Христофорович был пожалован в сенаторы и одарен 
землями в Бессарабской губернии.

Второй период жизни Бенкендорфа неразрывно связан с жизнью императора Николая I.
 Они всегда были вместе, и часто через шефа жандармов передавались высочайшие 
указы и важнейшие решения. Но в начале марта 1837 года Бенкендорф неожиданно 
заболел – ему стало плохо на заседании комитета министров. Весь период болезни 
император не отходил от постели Александра Христофоровича, и те, кто приходил 
справиться о здоровье больного, получали сведения лично от императора. В это 
время Николай I сказал фразу, которая дает оценку деятельности Бенкендорфа: «В 
течение 11 лет он ни с кем меня не поссорил, а со многими примирил».

Окончательно болезнь отступила в мае, и Бенкендорф покидает Петербург, чтобы 
восстановить силы. Он уезжает в имение Фалль, недалеко от Ревеля, и впервые за 
38 лет службы позволяет себе хорошо отдохнуть.

Более он не сопровождал императора во время поездок, да проводить время вместе 
они стали значительно меньше. Нельзя сказать, что император охладел к 
Бенкендорфу после 1837 года. Конечно нет. Просто у него теперь появился новый 
помощник в лице сына – Александра, из которого он хотел сделать достойного 
преемника. Да и здоровье шефа жандармов оставляло желать лучшего, хотя до 
последних дней он продолжал работать.

Находясь в Карлсбаде, Александр Христофорович, предчувствуя кончину, пожелал 
умереть в своем имении Фалль. Но до имения ему доехать не удалось. Он скончался 
на пароходе «Геркулес», идущем в Ревель, 23 сентября 1844 года.

О своей деятельности Бенкендорф оставил ряд воспоминаний, часть из которых была 
опубликована при его жизни.




СИМОН ХОСЕ АНТОНИО 
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

(1783—1830)
Освободитель южноамериканских колоний от владычества Испании.


Боливар происходил из древнего испанского рода, осевшего в Венесуэле еще во 
второй половине XVI века. Первым, кто прибыл на эту землю, был баск по имени 
Симон Боливар. Он занимал должность казначея при генерал-капитане Каракаса и 
сумел оставить после себя солидное состояние в виде имений и плантаций. Потомки 
приумножили его богатства, а в 1663 году один из них приобрел еще и поместье 
Арроа с медными рудниками.

Отец Симона Боливара – героя этого очерка – был знатным мантуанцем и 
принадлежал к семье «больших какао». Звали его дон Хуан Висенте Боливар-и-Понте.
 К мантуанцам – богатым скотоводам и плантаторам – в конце XVIII века 
принадлежало 658 семей, насчитывающих около 4 тысяч человек. «Большими какао» 
их прозвали в народе за то, что этот продукт – какао – был главным источником 
богатств мантуанцев. «Большие какао» были связаны родственными узами с семьями 
влиятельных испанских аристократов, да и сами могли похвастаться знатными 
титулами и званиями, приобретенными при королевском дворе за деньги. Отец дона 
Хуана Висенте также приобрел титулы маркиза и виконта, но сын ими не 
воспользовался, ибо король не подтвердил их.

Дон Хуан Висенте Боливар проживал в Каракасе, командовал полком колониального 
ополчения и в течение 15 лет представлял в Мадриде интересы городского 
самоуправления Каракаса. Он был закоренелым холостяком и женился только в 
возрасте 47 лет. Его женой стала Мария Консепсьон Паласиос-и-Бланко. Было ей 
всего 14 лет, и принадлежала она, как и дон Хуан, к одному из богатейших 
мантуанских родов. Молодая женщина подарила своему супругу двух сыновей и двоих 
дочерей. Самым младшим в семье был сын, родившийся в ночь с 24 на 25 июля 1783 
года в Каракасе. По рождению он получил имя, традиционно состоящее из 
нескольких имен – Симон Хосе Антонио де ла Сантисима Тринидад. Первое имя Хуан 
Висенте дал сыну в честь их предка, сказав при этом: «Он должен прославить наш 
род не менее нашего предка Симона Боливара. Я предчувствую, что мой сын будет 
освободителем Венесуэлы от испанского господства». Последнее имя – Тринидад –