следует призвать к порядку, дабы мы имели возможность спокойно заниматься 
делами. Я считаю возмутительным, что в такую минуту, когда интересы населения 
требуют величайшего внимания…

Голос. Ишь ты — интересы населения!

Другой голос. Сядь на место! Тебя подкупили!

Олдермен Уинклер. С позволения господина председателя…

Мэр. Я вынужден просить публику, занимающую места на галерее, соблюдать тишину, 
чтобы мы могли заняться обсуждением очередных вопросов. (Аплодисменты, шум на 
галерее стихает.) Олдермен Гуиглер (олдермену Сумулскому). Здорово он их 
вышколил.

Олдермен Балленберг (каупервудовец — толстый, холеный, с румянцем во всю щеку — 
поднимается с места). Прежде чем представить на рассмотрение проект, который 
назван моим именем, я хотел бы, с разрешения собравшихся, сделать заявление. На 
прошлой неделе, предлагая этот проект, я сказал…

Голос. Знаем мы, что ты сказал.

Олдермен Балленберг. …я сказал, что предлагаю проект, потому что меня об этом 
просили. Теперь я хочу пояснить, что просьба эта исходила от ряда лиц, 
выступавших затем перед комитетом, на рассмотрение которого был передан проект…

Голос. Ладно, Балленберг, хватит. Мы знаем, для кого ты стараешься. Нечего зря 
языком молоть.

Олдермен Балленберг. С позволения господина председателя…

Голос. Садись на место, Балленберг. Дай высказаться другим взяточникам.

Мэр. Попрошу галерею не прерывать оратора.

Олдермен Хвранек (вскакивает с места). Это возмутительно! Вся галерея забита 
субъектами, которые явились сюда, чтобы угрожать нам. Крупная, пользующаяся 
широкой известностью компания, которая в течение многих лет обслуживает наш 
город, и обслуживает, надо сказать, превосходно, вносит теперь вполне разумное 
предложение в муниципальный совет, а нас лишают даже возможности спокойно 
обсудить это предложение. Мэр заполнил галерею своими друзьями-приятелями, а 
газеты возбуждают население и собирают толпы крикунов, пытаясь нас запугать. Я, 
со своей стороны…

Голос. Чего ты так распетушился, Билли? Не получил еще своих денежек?

Олдермен Хвранек (у него интеллигентная, даже изысканная внешность, его говор 
выдает в нем поляка; он грозит кулаком кому-то на галерее). Ну-ка, спустись 
сюда и повтори то, что ты сказал! Что, струсил?

Пятьдесят голосов хором. Хо! Хо! Билли, уноси скорее ноги!

Олдермен Тирнен (встает). Послушайте-ка, господин мэр! Не пора ли положить 
конец этому безобразию?

Голос. Глядите, это кто? Никак, сам «Веселый Майк»?

Другой голос. Сколько ты рассчитываешь получить, Майк?

Олдермен Тирнен (поворачиваясь к галерее). А ну, спускайся сюда вниз, давай-ка 
потолкуем лицом к лицу! Меня веревками и ружьями не запугаешь. Я говорю — эта 
компания чего-чего только не делала для города…

Голос. Ого!

Олдермен Тирнен. Если бы не наши городские железнодорожные компании, у нас и 
города-то приличного не было бы.

Десять голосов хором. Ого!

Олдермен Тирнен (храбро). У меня свое мнение, я чужим умом не живу.

Голос. Оно и видно.

Олдермен Тирнен. Я стою за то, чтобы город получил компенсацию за те привилегии,
 которые мы намерены даровать.

Голос. А что ты за это получишь, ворюга?

Олдермен Тирнен. Я плюю на этих бродяг и трусов, чего они там горланят, на