приводило ему на память его отца и мать, которые, казалось, были созданы для 
этого мира. Впрочем, эти лирические мысли никак не мешали ему прилагать все 
силы к тому, чтобы упрочить свое будущее, сделать прибыльным двухсотмиллионный 
выпуск акций Объединенной транспортной и обеспечить себе устойчивое положение в 
рядах финансовой олигархии Америки и всего мира.

Законодательными органами штата заправляла в то время небольшая кучка сутяг, 
кляузников, политических мошенников и плутов, плясавших под дудку тех или иных 
компаний. Каждый из них являлся выборным представителем какого-либо города, 
селения или округа и каждый был связан, с одной стороны, со своими избирателями,
 а с другой — со своими хозяевами как в стенах законодательного собрания штата, 
так и вне их. Связан именно теми узами, которые обычно связуют такого рода 
деятелей в такого рода обстоятельствах. Мы привыкли называть подобных людей 
мошенниками и плутами и думать, что этим все сказано. Конечно, они и мошенники, 
и плуты, но ничуть не в большей мере, чем, например, крысы или хорьки, которые 
неустанно прорывают себе путь вперед… и — наверх. Инстинкт самосохранения, 
древнейший и самый властный, вдохновляет этих джентльменов и руководит их 
поступками. Представим себе, к примеру, случай вполне обыденный. Накануне 
закрытия сессии сенатор Джон Саузек беседует с глазу на глаз за дверью 
конференц-зала с… ну, скажем, с сенатором Джорджем Мейсоном Уэйдом. Сенатор 
Саузек подмигивает, берет своего уважаемого коллегу за пуговицу жилета и 
придвигается к нему почти вплотную. На лице сенатора Уэйда — почтенного, 
солидного, многоопытного джентльмена, чрезвычайно представительного и 
благообразного, несмотря на выдающееся вперед брюшко, — написано любопытство и 
доверчивое ожидание.

— Ну что, Джордж, говорил я тебе или нет — если только у Куинси выгорит это 
дело с ремонтом набережных, нам с тобой тоже кое-что перепадет, а? Так вот, Эд 
Трусдейл приезжал вчера в город. (Последняя фраза сопровождается выразительным 
подмигиванием: только, дескать, смотри, помалкивай!) Тут пятьсот, 
пересчитай-ка!

Пачка желто-зеленых блестящих банкнот проворно и ловко извлекается из жилетного 
кармана сенатора Саузека. Сенатор Уэйд привычным движением пересчитывает их. 
Одобрение, благодарность, восторг, понимание озаряют лицо сенатора. Взгляд его 
как бы говорит: «Вот это дело!».

— Спасибо, Джон. А я уже об этом и позабыл совсем. Какие порядочные люди. Если 
увидишь Эда, кланяйся ему от меня. А когда поставят на обсуждение бельвильский 
вопрос, дай мне знать.

Мистер Уэйд — великолепный оратор, и к его услугам нередко прибегают, дабы 
настроить общественное мнение за или против тех или иных законопроектов, 
подлежащих обсуждению. О такой именно возможности использования его таланта он, 
со свойственной ему любезной предупредительностью, и напомнил. О жизнь! О 
неутомимые деятели на ниве законодательной! О ненасытные человеческие аппетиты 
и неутолимые желания!

Мистер Саузек — спокойный, тихий, ненавязчивый субъект, — один из тех сельских 
сутяг и проныр, которым в высоких коммерческих сферах частенько находят нужным 
оказывать покровительство. И он неплохо справляется со своей задачей — усердный,
 исполнительный служака. Он не стар, не старше сорока пяти лет, приятен и мягок 
в обхождении, одевается строго и со вкусом и обладает необходимой в его деле 
выдержкой и хладнокровием. Походка у него легкая, упругая, манеры энергичные, 
взгляд не злой и не холодный, а спокойно оценивающий. Он — директор одного из 
окружных банков, крупный акционер «Ж.К.И.» — Железнодорожной компании Иллинойса,
 негласный пайщик газеты «Гералд» и почитается весьма важной персоной в своем 
округе, где пользуется большим уважением всех сельских простаков. Однако другой 
такой продувной бестии не сыскать ни в одном из законодательных органов штата.

Мысль использовать Саузека зародилась у генерала Ван-Сайкла, который свел с ним 
знакомство еще в начале его политической карьеры. Вести переговоры было 
поручено Эвери. Известно было, что во всех законодательных махинациях в 
Спрингфилде, столице штата, сенатор Саузек представляет интересы «Ж.К.И.», 
которой принадлежала одна из самых крупных железнодорожных магистралей, 
проходящая через весь Иллинойс и соединяющая Чикаго с Южными, Восточными и 
Западными штатами. Компания эта была чрезвычайно озабочена продлением своих 
концессий как в Чикаго, так и в других городах, и в связи с этим по уши увязла 
в политических интригах штата. По странному стечению обстоятельств 
финансировалась эта компания преимущественно нью-йоркским банкирским домом 
«Хэкелмайер и Готлеб»; впрочем, связь Каупервуда с этим банком в ту пору еще не 
получила огласки. Явившись к Саузеку, который был руководителем республиканской 
партии в сенате, Эвери предложил ему с помощью судьи Дикеншитса и Джилсона 
Бикела, официального представителя «Ж.К.И.», взять на себя обработку членов 
сената и палаты в пользу некоего проекта, сущность которого сводилась к тому, 
чтобы включить в административную машину штата Иллинойс полномочную комиссию по 
образцу нью-йоркской. Проект этот имел одно маленькое побочное дополнение, 
очень интересное и примечательное: с момента введения вышеозначенного закона в 
силу все компании, обладающие теми или иными концессиями, утверждались в своих 
правах, привилегиях и прочее и прочее — включая, разумеется, и концессии — на