— Я слышал и о других займах, но не помню сейчас, кто его кредитовал.

Мистер Мэррил, большой дипломат, изысканный и щеголеватый, словно парижанин, 
беспокойно заерзал в кресле и поглядел на своих собеседников хитрым, но отнюдь 
не свидетельствовавшим о воинственных намерениях взглядом. Хотя у него тоже 
имелся зуб против Каупервуда — тот в свое время отказался провести свою дорогу 
мимо магазина Мэррила, — он с интересом наблюдал за успехами этого дельца, и 
ему претила мысль участвовать в каком-то заговоре против него. Однако, 
поскольку он уже присутствовал на этом совещании, отмалчиваться было неловко.

— Мой финансовый агент, мистер Хилл, не так давно ссудил мистеру Каупервуду 
несколько сот тысяч, — произнес он, наконец, довольно нерешительно. — Вероятно, 
у него есть немало и других долгов.

Мистер Хэнд нетерпеливо пошевелился.

— Каупервуд и Третьему национальному и «Лейк-Сити» должен столько же, если не 
больше, — сказал он. — Я знаю, где он взял еще полмиллиона долларов, о которых 
здесь никто не упоминал: у полковника Баллингера двести тысяч и столько же у 
Энтони Иуэра. Потом в Торгово-скотопромышленном банке никак не меньше ста 
пятидесяти тысяч.

Арнил тут же прикинул в уме, что Каупервуд, таким образом, задолжал по 
онкольным ссудам примерно три миллиона.

— Это еще не все данные, — сказал он веско и неторопливо. — Нам следует 
переговорить сегодня вечером с председателями правлений наших банков и 
дополнить картину. Я не хочу проявлять жестокость по отношению к кому бы то ни 
было, но наше собственное положение очень серьезно. Если мы не примем 
неотложных мер, «Хэлл и Стэкпол» завтра обанкротятся. Все мы, конечно, в долгу 
у наших банков, и наша святая обязанность по мере сил помочь им. В какой-то 
степени здесь затронута честь Чикаго и его репутация крупного финансового 
центра. Как я уже говорил мистеру Стэкполу и мистеру Хэллу, я лично в это дело 
больше ничего вложить не могу. Вероятно, и вы находитесь в таком же положении. 
В настоящих условиях мы можем только рассчитывать на банки, а они, по-видимому, 
выдали так много ссуд под ценные бумаги, что теперь сами испытывают финансовые 
затруднения. Во всяком случае так обстоит дело с «Лейк-Сити-Нейшнл» и кредитным 
обществом «Дуглас».

— Так обстоит дело почти со всеми банками, — вставил Хэнд.

Шрайхарт и Мэррил кивнули, подтверждая его слова.

— Насколько я знаю, у нас нет никаких обязательств в отношении мистера 
Каупервуда, — продолжал Арнил после краткой, но многозначительной паузы. — Как 
справедливо указал сегодня мистер Шрайхарт, он пользуется любым случаем, чтобы 
навредить нам. По-видимому, он еще не сумел вернуть банкам ссуды, о которых 
здесь упоминалось. Почему бы не востребовать их сейчас? Это укрепит местные 
банки, и тогда они, вероятно, смогут прийти нам на помощь. Впрочем, Каупервуд в 
настоящее время вряд ли в состоянии погасить свою задолженность.

Мистер Арнил лично не чувствовал к Каупервуду особой неприязни. Но Хэнд, Мэррил 
и Шрайхарт были его друзьями и видели в нем главу финансовых кругов города. 
Возвышение Каупервуда, его наполеоновские замашки ставили под угрозу престиж 
Арнила. Он говорил, ни на кого не глядя, и усиленно барабанил пальцами по столу.
 Остальные трое, не сводя с него глаз, напряженно слушали, прекрасно понимая, 
куда он клонит.

— Блестящая, поистине блестящая мысль! — воскликнул Шрайхарт. — Я за любое 
предложение, которое позволит нам избавиться от этого субъекта. Как говорится, 
нет худа без добра. Если бы не создавшаяся теперь обстановка, неизвестно, 
сколько бы нам еще пришлось его терпеть. И во всяком случае требование о 
возврате ссуд поможет нам справиться с затруднениями.

— Я считаю эту меру правильной, — заметил Хэнд. — На таких условиях я готов 
поддержать «Хэлла и Стэкпола».

— Я тоже не возражаю, — сказал Мэррил. — Мне только кажется, — добавил он, — 
что любое наше решение должно быть предано широкой гласности.

— Что ж, давайте пригласим сюда банкиров, — предложил Шрайхарт, — узнаем точно, 
сколько и кому должен Каупервуд и какие потребуются суммы на то, чтобы 
поддержать «Хэлла и Стэкпола». Вот тогда мы и поставим Каупервуда обо всем в 
известность.

Хэнд утвердительно кивнул и поглядел на свои большие, безвкусно гравированные 
золотые часы.

— Я думаю, — сказал он, — что мы, наконец, нашли выход из положения. Предлагаю 
также вызвать Кандиша и Крамера (он имел в виду председателя и секретаря