себе, что он посмел мне сказать? «Если не ошибаюсь, мистер Тирнен из второго 
избирательного?», — говорит он. «Да, вы не ошиблись», — отвечаю я. «А вы не 
такой уж страшный с виду, как я думал», — говорит он. Хо-хо! Я чуть не сказал 
этому наглецу: «А ну, проваливай, пока я тебе скулы не своротил!» Попадись он 
мне теперь под злую руку где-нибудь в укромном местечке! — Мистер Тирнен даже 
зубами заскрипел от злости. — Послушали бы вы, как он разглагольствовал о том, 
что ему, дескать, непонятно, по какой такой причине препятствуют новым 
компаниям прокладывать в Чикаго свои трамвайные линии. «Кому ж это не ясно (тут 
мистер Тирнен сделал даже попытку передразнить мистера Клемма), — что население 
решительно против всяких монополий». Ну и ну! Поглядим, как он преподнесет эту 
галиматью Гамблу, или Пинскому, или Шламбому!

Мистер Кэриген, услышав имена этих матерых взяточников, привыкших драть с 
каждого по три шкуры и извлекать побочные доходы везде, где только можно, 
злорадно расхохотался и откинулся на стуле.

— Я вам скажу, Майк, что я насчет этого думаю, — с хитрым видом проговорил он, 
поддергивая узкие на английский манер модные брючки, — эта джилгеновская шатия 
— просто жалкие трусы, и их следует хорошенько проучить. Джилген это понимает 
не хуже нас с вами. Вся эта великопостная христианская белиберда не для меня. 
По-моему, Каупервуд прав: это кучка старых ханжей, которые лопаются от зависти. 
Если Каупервуд готов выложить хорошие деньги за то, чтобы мы не дали им залезть 
в его кормушку, так пусть и они выкладывают, если им припала охота туда 
залезать! Городское самоуправление — не богадельня! И нам нужно сейчас во что 
бы то ни стало сколотить в новом муниципалитете хорошее, очень крепкое ядро, 
чтобы Шрайхарту и Мак-Дональду не удалось получить того, на что они зарятся. 
Джилген так расписывал этих господ — я думал, с ними и вправду можно иметь дело.
 За выборы они с нами рассчитались, спору нет. Ну, а теперь пускай платят, если 
хотят получить хорошую концессию.

— Вы правы, черт побери, — отозвался Тирнен. — Готов подписаться под всем, что 
вы сказали!

В самом непродолжительном времени после этой поучительной беседы мистер 
Мак-Дональд был весьма неприятно поражен, обнаружив при помощи своего 
ставленника, олдермена Клемма, что у него много меньше сторонников, чем он 
предполагал. Да, союз с такими политиканами — штука ненадежная! Некоторые 
олдермены — какие-то там Хорбэки, Фогарти, Мак-Грейны, Сэмельские — всем своим 
поведением давали основание предполагать, что получили взятку. С этим 
неутешительным известием мистер Мак-Дональд поспешил к Хэнду, Шрайхарту и 
Арнилу, которые уже поздравляли друг друга, полагая, что одержанная победа не 
замедлит принести им концессию на постройку разветвленной сети надземных 
железных дорог в Чикаго, после чего они поставят, наконец, на колени своего 
заклятого врага — Каупервуда.

Выслушав молодого Мак-Дональда, Хэнд, не медля ни минуты, послал за Джилгеном. 
На вопрос Хэнда — когда же, наконец, муниципалитет утвердит предложенный 
Клеммом проект концессии Общечикагской городской электрической — Джилген заявил,
 что, к великому его, Джилгена, прискорбию, этот проект наталкивается на 
довольно сильное противодействие со стороны целого ряда лиц.

— Что такое? — свирепо спросил Хэнд. — Мы ведь, кажется, обо всем с вами 
договорились? Вам, по-моему, уплатили все сполна, как было условлено? Вы 
брались провести в муниципалитет двадцать шесть олдерменов, которые будут 
голосовать так, как им прикажут. А теперь что же — на попятный? Хотите 
отказаться от своих обязательств?

— Обязательств! Обязательств! — проворчал Джилген, раздраженный чрезмерной, по 
его мнению, грубостью этого наскока. — Я взялся провести в муниципалитет 
двадцать шесть олдерменов-республиканцев и провел. А покупать их со всеми 
потрохами я и не брался. Я в конце концов не выбирал каждого из них по своей 
воле. Мне приходилось договариваться с разными людьми, по разным округам, — с 
теми, кто пользуется популярностью и у кого было больше шансов пройти. Но разве 
я могу отвечать за каждую подлость, которая творится за моей спиной? Если люди 
не держат слова, так я-то здесь причем?

Физиономия мистера Джилгена изображала укоризненный вопрос.

— Позвольте, но вы же сами подбирали этих людей? — наседал на него Хэнд. — 
Каждый из них был избран с вашего одобрения. Все они дали торжественное 
обещание бороться с Каупервудом до победного конца. А что же вышло? Теперь они 
отрекаются от этой своей священной обязанности? Они же не могут не знать, для 
чего их выбрали в муниципалитет. Все газеты требовали в один голос, чтобы 
Каупервуду не предоставлялось больше никаких привилегий.

— Все это правильно, — отвечал Джилген, — но только я никак не могу отвечать за 
честность других. Да, конечно, я провел их в муниципалитет, что верно, то 
верно! Но я подбирал их с помощью других республиканцев и кое-кого из 
демократов. Ведь как-никак, а прежде всего надо было отобрать таких, которые не 
провалятся на выборах. Впрочем, насколько я понимаю, большинство из них вовсе и