| |
представлен с видом самодовольствия осматривающим вокруг себя,
где бы ему избрать квартиры: на юге ли России или в приязненных владениях
Польши. "Время прекрасное, - говорит бюллетень, - но должно ожидать холода
в первых числах ноября и, следственно, должно заботиться о зимних
квартирах; особенно кавалерия имеет в них нужду". Невозможно, чтобы тот,
пред глазами которого составлялись эти бюллетени, или тот, кто составлял их
сам, был изумлен выпадением снега 6-го ноября: это такое событие,
вероятность которого была предвидена, но против которого не взято было
предосторожностей..."
Далее говорит автор о забытии начальством велеть перековать лошадей и
запастись подковами.
"В-третьих, хотя, без сомнения, суровость погоды значительно умножала
бедствия и потери армии, имевшей недостаток в съестных припасах, в одежде и
подвергавшейся всякого рода нуждам, однако ж она не была первою и ни с
какой точки зрения главнейшею причиною этих бедствий. Читатель должен
припомнить поход чрез Литву: Наполеон, не быв поражен ни разу, потерял
десять тысяч лошадей и около ста тысяч людей уже тогда, когда он проходил
страною дружелюбною. Разве эта потеря, случившаяся в июне и в июле,
причинена ранним снегом, каким называют снег, выпавший 6-го ноября? Совсем
нет: причину этому находят, как говорит бюллетень, в неизвестности, в
томлении, в маршах и контрмаршах войск, в их усталости, в претерпении нужд,
словом, в этой системе усиленных переходов, которая, впрочем, не доставила
Наполеону никакой существенной выгоды, - системе, всегда стоившей ему около
четвертой части армии, прежде нежели она доводила ее до какого-нибудь
сражения[69] . Если предположим, что он оставил на обоих флангах и позади
себя силу из ста двадцати тысяч человек, под командою Макдональда,
Шварценберга, Удино и других военачальников, то он начал настоящее шествие
на Россию с двумястами тысячами. Половина этой значительной силы погибла
прежде прибытия его в Москву, в которую он вступил с сотнею тысяч человек.
Усталость погубила множество, битвы и гошпитали поглотили остальных.
Наконец Наполеон покидает Москву 7-го октября (ст. ст.), как город, где ему
нельзя уже было оставаться, хотя выход оттуда, как он предвидел, был
сопряжен с значительными затруднениями. Тогда находилось под его
начальством около ста двадцати тысяч человек. Армия его умножена была до
этого числа присоединением к ней выздоровевших бродяг и команд, прибывших
из резервов. Он дал сражение бесполезное, хотя и с честью выдержанное, при
Малоярославце; не успел пробить себе дороги к Калуге и Туле и принужден был
бежать чрез Бородино по разграбленной и опустошенной Смоленской дороге. На
этом пути он дал сражение под Вязьмою, в котором потеря французов была
весьма значительна; его колонны были беспрестанно тревожимы казаками, и он
лишился многих тысяч пленными. Два сражения, столь кровопролитные, не
считая притом разбития Мюрата и беспрестанно возобновляемых стычек, стоили
французам убитыми и ранеными - потому что каждый раненый был уже погибшим
для Наполеона, - по крайней мере двадцати пяти тысяч человек. Наконец
наступило 25-е октября. До того дня еще не видали клока снегу, который в
самом деле пошел тогда уже, когда Наполеон испытал большую часть бедствий,
потому что в то время фланги его и резерв уже выдерживали жестокие сражения
и понесли большие уроны, не получив никакой существенной выгоды. Таким
образом, почти три четверти армии, которую он привел в Россию, были
разрушены, а остальная четвертая часть приведена была в жалкий беспорядок
еще до выпадения снега, которому он потом за благо рассудил приписать
неудачу свою.
Конечно, когда наступила чрезмерная стужа, тогда нужды и потери французской
армии еще умножились; но зима была только союзницею русских, а не как тогда
думали, единственною их защитницею: отступление Наполеоновой армии
совершилось под остриями казачьих пик прежде, нежели морозы Севера понудили
ее к отступлению".
Из всех этих выписок можно заключить следующее: Неприятельская армия,
выступив из Москвы 7-го октября ст. ст., шла хорошею погодою, по словам г.
Шамбре и г. Жомини, до 28-го октября, то есть двадцать одни сутки, а по
словам Гурго - до 25-го октября, то есть 60- семнадцать суток. Но от этого
числа армия в течение трех суток, по словам Шамбре, Жомини и самого
Наполеона, или в течение пяти суток, по словам Гурго, претерпела стужу,
которая, по термометрическому наблюдению Шамбре, простиралась от двенадцати
до семнадцати градусов, а по словам Жомини, от трех до восьми градусов.
Далее все писатели соглашаются уже в том, что во время переходов
французской армии от Смоленска до Орши стужа весьма уменьшилась, и если
позволено мне прибегнуть к моей собственной памяти, то смело могу уверить,
что тогда морозы простирались от двух до четырех градусов. Наконец, Шамбре,
Гурго и Жомини соглашаются в том, что от Орши до Березины продолжалась
оттепель. Последний упоминает даже об опасности, представлявшейся при
переправе через Днепр под Оршею 8-го [ноября]; а мы помним, что
|
|
