лесницу и коней, 
Гонит, безумец, сюда и туда беспрестанно виляя;    {320} 
Кони по поприщу носятся, он и сдержать их бессилен. 
Но возница разумный, коней управляя и худших, 
Смотрит на цель беспрестанно, вблизи лишь ворочает, знает, 
Как от начала ристания конскими править браздами: 
Держит их крепко и зорко вперед уходящего смотрит.    {325} 
Цель я тебе укажу; просмотреть берегися: ты видишь, 
Столп деревянный стоит, от земли, как сажень маховая, 
Сосна сухая иль дуб, под дождями не скоро гниющий; 
Справа и слева при цели той врыты два белые камня, 
В самой теснине дороги; кругом же ристалище гладко.    {330} 
То - иль надгробный столп давно погребенного мужа, 
Или подобная ж цель у старинных была человеков; 
Столп сей и ныне метою избрал Ахиллес быстроногий. 
К оной ты близко примчась, на бегу заворачивай коней; 
Сам же, крепко держась в колеснице красивоплетеной,    {335} 
Влево легко наклонись, а коня, что под правой рукою, 
Криком гони и бичом и бразды попусти совершенно, 
Левый же конь твой пускай подле самой меты обогнется 
Так, чтоб, казалось, поверхность ее колесо очертило 
Ступицей жаркою. Но берегись, не ударься о камень:    {340} 
Можешь коней изувечить или раздробить колесницу, 
В радость ристателям всем, а тебе одному в посрамленье! 
Будь, мой сын, рассудителен, будь осторожен, любезный! 
Если уже близ меты возьмешь ты перед и погонишь, 
Верь - ни один из возниц ни догонит тебя, ни обскачет,    {345} 
Даже хоть следом бы он на ужасном летел Арейоне, 
Бурном Адраста коне, порождении крови бессмертной, 
Иль на конях Лаомедона, славных Троады питомцах! " 

   Так произнесши, Нелид, знаменитый конник геренский, 
Сел на месте, важнейшее все изъяснив Антилоху.    {350} 

   Пятый - герой Мерион снарядил коней пышногривых. 
Все в колесницы взошли и бросили жребии; в шлем их 
Принял Пелид и сотряс; и вылетел вдруг Антилоху, 
Нестора сыну; второй выпадает Эвмелу владыке; 
Третий Атрееву сыну, царю аргивян Менелаю;    {355} 
Выпал за ним Мериону вождю; но последнему жребий 
Сыну Тидееву храброму гнать колесницы достался. 
Стали порядком; мету им далекую на поле чистом 
Царь Ахиллес указал; но вперед повелел, да при оной 
Старец божественный Феникс, отеческий оруженосец,    {360} 
Сядет и бег наблюдает, и после им истину скажет. 

   Разом возницы на коней бичи занесли для ударов; 
Разом браздами хлестнули и голосом крикнули грозным, 
Полные рвенья; и разом помчалися по полю кони 
Вдаль от судов с быстротою ужасною: пыль из-под стоп их    {365} 
Стала, взвиваясь на воздух, как туча, как сумрачный вихорь. 
Длинные гривы коней развеваются веяньем ветра; 
Их колесницы летящие то до земли прикоснутся, 
То высоко, отраженные, взбросятся; гордо возницы 
В пышных стоят колесницах; трепещет у каждого сердце,    {370} 
Жадное славы; каждый коней ободрительным криком 
Гонит; и кони летят, по ристалищу пыль подымая. 

   Но, когда уже кони в последний конец обратились, 
К морю седому, тогда-то ристателя каждого доблесть 
Вдруг обнаружилась; конская прыть ускорилась, и быстро    {375} 
Легкие вымчались вдаль кобылицы Эвмела героя. 
Вслед кобылиц выносились вперед жеребцы Диомеда, 
Тросские кони, и, чуть лишь отставшие, мчалися близко, 
Так что, казалось, хотят на Эвмела вскочить колесницу; 
Жарким дыханьем широкий хребет нагревали герою    {380} 
И, на плечах Адметида лежа головами, летели. 
Он, Диомед, обскакал бы иль равною б сделал победу, 
Если б Тидееву сыну не Феб враждовал раздраженный; 
Феб из руки побеждавшего бич блистательный вышиб. 
Слезы из глаз Диомедовых брызнули, слезы от гнева:    {385} 
Видел он - боле еще уходили вперед кобылицы; 
Кони ж его отставали, ударов бича не бояся. 
Но от Афины очей Аполлон не укрылся, вредящий 
Сыну Тидея: настигла богиня царя Диомеда, 
Бич подала и новую рьяность коням вдохнула;    {390} 
К сыну ж Адмета она устремившися, полная гнева, 
Конский разбила ярем, и его кобылицы лихие 
Бросились дико с дороги, и выпало дышло на землю; 
Сам, с колесницы сорвавшись, чрез обод он грянулся оземь, 
До крови локти осаднил, изранил и губы и ноздри,    {395}