что для советских лётчиков недоступных мест в Арктике больше нет.

Кроме людей и грузов, самолёты доставили на льдину десять очень шумных, но 
полезных пассажиров. Это была упряжка ездовых собак. На них стали перевозить 
грузы с ледяного «аэродрома» в лагерь.

Полярники – люди весёлые, любят шутки и меткие прозвища. Назвали они свой 
лающий транспорт «ПСИ-10».

Молодой учёный, комсомолец Гудкович стал «по совместительству» погонщиком собак 
– каюром. За несколько дней он освоил нелёгкое дело управления «ПСИ-10». Не 
обошлось и без неприятностей. Много хлопот доставила ему одна строптивая собака.
 Она перегрызла ремень упряжки и убежала. Тут-то и проявили свой «характер» 
остальные девять псов. Очень их возмутило поведение «барыни»: бегает вокруг, а 
работать не желает!

Едва завидев её, псы кидались в стороны, рвались из упряжки, опрокидывали нарту.


Бедный каюр просто терялся. Что делать? Пробовали поймать собаку-лентяйку, но 
её не удалось подманить даже кусками жирного мяса. «Барыня» была сыта по горло 
– питалась отбросами.

На вторые сутки её случайно поймали товарищи по упряжке, и тут началась 
расправа… Собаку чуть не задрали насмерть, еле удалось её спасти. Когда на 
следующее утро попытались запрячь «барыню», псы даже не подпустили лентяйку к 
нарте. Кто-то посоветовал Гудковичу выпороть «барыню» на глазах у всех собак. 
Каюр взял тонкую верёвку и начал пороть непокорную собаку. Ох, и визжала же 
она! А остальные собаки сидели спокойно – наблюдали, как производится правый 
суд. Когда же «барыню» снова запрягли в нарты, псы её больше не кусали. 
Замечательная упряжка продолжала работать без всякого скандала, а бывшая 
«барыня» стала «заслуженной» полярницей.




Вскоре после того как самолёты покинули льдину станции «Северный полюс – два», 
пришло недолгое полярное лето. Солнце светило круглые сутки. Только по радио 
зимовщики узнавали, когда день, а когда ночь. Снег постепенно оседал, 
становился рыхлым, водянистым. В середине июня высокие ледяные торосы 
совершенно очистились от снега. Во время ясного дня под лучами солнца ледяные 
нагромождения сверкали всеми цветами радуги. А потом между грядами торосистого 
льда появилась вода. Люди уже не растапливали снег, чтобы получить воду для 
пищи и умывания, а черпали чистую, прозрачную воду прямо из образовавшихся 
озерков.

Разлив с каждым днём всё увеличивался. На льдине вблизи Северного полюса 
началось форменное наводнение. По лагерю плавали в резиновых надувных лодках – 
«клиппер-ботах». Вода затопляла палатки. Их несколько раз переносили с места на 
место. Переносили также научные приборы, запасы станции.

Нелегко было избавиться от воды, но механик станции Комаров придумал 
специальный бур, и зимовщики в болотных резиновых сапогах, стоя выше колен в 
воде, неустанно бурили лёд. В образовавшиеся отверстия вода, клокоча, уходила 
под лёд, в океан.

Когда на смену долгому дню пришла шестимесячная полярная ночь, появились новые 
трудности. Часто бушевала пурга. Ртутный столбик термометра опускался до сорока 
градусов. Но люди в холоде, под свист леденящего ветра, в кромешной тьме 
продолжали нести круглосуточную научную вахту.

И вот в такое трудное время выяснилось, что необходимо пополнить запасы 
продовольствия, доставить на льдину автомобиль-вездеход и доктора. Сделать это 
поручили мне. В экспедицию вылетели два двухмоторных самолёта под командованием 
известных полярных лётчиков Титлова и Осипова и четырёхмоторный воздушный 
корабль, который все называют «арктическим грузовиком», управляемый лётчиком 
Задковым.

Все грузы, а также доктора мы должны были доставить на льдину с далёкой Чукотки.


Запросили по радио, в каком состоянии ледовый «аэродром».

Ответ был утешительный:



«Всё в порядке. Для посадки самолётов подготовлена полоса длиной в тысячу 
метров. Толщина льдины подходящая – более двух метров. Ждём!»