| |
степени субъективным. Давалась явно завышенная оценка нашим возможностям
развить успешно начатое в декабре контрнаступление под Москвой.
Но вот что интересно: Сталин на совещании в Ставке почти слово в слово повторил
то, что содержалось в этом разведсообщении, предложив Генштабу разработать
мероприятия по широкому зимнему наступлению Красной Армии против немцев на всех
фронтах.
В период битвы под Москвой оттачивалась индивидуальная подготовка двух наиболее
результативных спецагентов НКВД — НКГБ в годы Великой Отечественной войны — А.
Демьянова (Гейне) и Н. Кузнецова (Колониста). Оба уже имели за плечами большой
опыт агентурной работы. Однако теперь следовало перенацелить их на активную
боевую «разработку» немецких спецслужб, выпестовать из них нелегалов-боевиков.
Демьянов и Кузнецов в силу своих биографических данных и по своим способностям
могли быть эффективно использованы в разных ролях.
Почему Кузнецов стал именно нелегалом-боевиком, успешно действовавшим в тылу
противника? Дело в том, что для работы в этом качестве он соответствовал
гораздо больше, чем Демьянов. Демьянов был безусловным авторитетом в эмиграции
и проходил по учетам немецких спецслужб под своим реальным именем, так как
происходил из известного в стране и за границей рода казачьего атамана
Головатова. Кузнецов же никогда не находился за границей и потому не мог быть
подставлен противнику в качестве офицера немецкой армии на условиях длительного
пребывания или прохождения службы в его разведорганах, поскольку сразу же любая
проверка, если бы он зачислялся на постоянную должность в штаб немецких
спецслужб или комендантских подразделений, предполагала его провал. Мы
планировали его использовать и в московском подполье не как офицера вермахта, а
как обрусевшего немца Шмидта.
Он больше подходил для того, чтобы эпизодически появляться в форме немецкого
офицера в тыловых учреждениях вермахта, в местах дислокации временного
оккупационного персонала, где немецким контрразведывательным органам нет
необходимости проводить спецпроверку на временно прикомандированного офицера,
если он не допущен к секретным работам и документам.
Кузнецов, несмотря на существенный пробел в своей оперативной биографии — он не
использовался как агент нашей внешней разведки внутри страны и за границей, не
имел реального представления о жизни на Западе, — произвел на меня сильное
впечатление своей сосредоточенностью и целеустремленностью. Он обладал
мгновенной реакций на собеседника, буквально подчинял его себе. Все говорило о
том, что он владеет каким-то секретом подхода к людям, умеет их расположить к
себе, влюбить в себя. Тогда у меня и возникла мысль о том, что его
целесообразнее подготавливать как спецагента-боевика. Такой человек мог своим
внешним видом, уверенной манерой поведения проложить себе дорогу к видному
представителю немецкой администрации, добиться личного приема. У меня сразу
сложилось впечатление о громадном потенциале этой личности, о человеке, который
может эффективно внедряться в стан противника. И тут интуиция меня не подвела.
Способности и громадный потенциал Кузнецова в полной мере правильно оценил
позднее Д. Медведев (Тимофей), назначенный в начале 1942 года начальником
отделения негласного штата нашей службы. Он остановил на нем выбор, как на
перспективном спецагенте-боевике для своей оперативной группы «Победители» в
тылу врага.
В чем состояла особенность подготовки Кузнецова? Прежде всего его обучали
технике выхода на влиятельных людей среди офицеров вермахта и оккупационной
администрации. Мы нацеливали его на изучение мельчайших деталей в поведении
человека — объекта его индивидуальной разработки. Колониста тренировали по
непредвиденным обстоятельствам, которые могут возникнуть, например он
разрабатывается противником или находится в поле зрения наружного наблюдения.
Учили его действовать в районах, где введено чрезвычайное положение по контролю
всех транспортных средств, то есть ему создавались реальные оперативные
ситуации в тылу противника. С. Окунь, Л. Сташко, Н. Крупенников и Ф. Бакин
приучали его навыкам самостоятельно принимать решение в сложной оперативной
обстановке. Причем главным в его тренировке была многовариантность ухода и
отрыва от противника. Анализировались ситуации потенциального провала, захват
противником радиста его оперативной группы, правила работы нелегальной
резидентуры и т. д. Такая подготовка себя полностью оправдала. Кузнецов был
отправлен в тыл врага настоящим специалистом, готовым к боевой работе в
экстремальных ситуациях.
Но надо отметить, что спецагентов типа Кузнецова у нас было мало. Мы имели,
правда, существенный спецрезерв из числа австрийских и немецких
эмигрантов-антифашистов, среди которых блестяще проявил себя Ф. Кляйнинг и был
представлен к званию Героя Советского Союза. Однако Кузнецов был человеком
выдающимся, по своему уровню мышления и кругозору он значительно превосходил
другие заметные фигуры в нашем агентурном аппарате. Это тем более удивительно,
что высшего образования у него не было. Личная жизнь его не сложилась, но он
прожил короткую, яркую, хотя и тяжелую, неровную жизнь. В наградном листе на
присвоение посмертно звания Героя Советского Союза за моей подписью символично
|
|
