использованию атомной энергии для военных целей». Предлагалось также ознакомить 
с этими материалами академиков Капицу и Скобельцына.

Капица, ознакомленный с этими данными, предложил связаться с рядом видных 
английских ученых, начавших заниматься этой проблемой. Один из этих 
специалистов, ученый, работавший с Нильсом Бором в Копенгагене в 30-е годы, 
потом сотрудник английской научно-технической разведки В. Манн в беседах с 
нашим работником в Лондоне осенью 1941 года подтвердил начало работ по 
«урановой проблеме» в Англии.

От В. Манна (Малона), ставшего после войны представителем английской 
научно-технической разведки в США, были получены впоследствии ценные данные о 
планах атомной войны против СССР в начале 1950 года.

Интересно, что Манн находился в неприязненных отношениях с главным 
представителем английской разведки в Вашингтоне К. Филби.

Другим источником первичной информации о начале работ по атомной бомбе в Англии 
был выходец из Риги, сотрудничавший с концерном «Империал кемикел индастриз» Р. 
Берман.

Только узкий круг специалистов отдает должное первоначальной большой 
инициирующей роли Капицы в налаживании первых контактов с зарубежными учеными, 
начавшими работать по «урановой проблеме». Ведь англичане, не уверенные в своих 
возможностях, стремились через дипломатические и агентурные каналы в конце 1941 
и начале 1942 года связаться с Капицей для возможного подключения наших 
авторитетнейших ученых к совместной работе над атомной бомбой, поскольку 
ошибочно считалось, что немцы опережают антигитлеровскую коалицию в работах по 
созданию этого нового вида оружия.

На основе подтверждения заинтересованности англичан в работах по атомному 
оружию по данным военной разведки и НКВД мы дополнительно ориентировали в 
начале 1942 года наши резидентуры в США и Англии по проблеме урана-235 и 
задачах научно-технической разведки в этой области, 

Справедливым будет отметить, что в то время главными задачами 
научно-технической разведки считалось добывание документальных данных о работах 
в сферах радиолокации, военной химии, бактериологического оружия, 
самолетостроения. Кстати, в США и Англии, хотя работы по «урановой проблеме» 
были засекречены, тоже полагали, что создание атомной бомбы — дело не 
ближайшего будущего.

Поэтому пока к чисто теоретическим работам в данной области там были допущены 
ученые иностранного происхождения и политические эмигранты — беженцы из 
Германии.

Контрразведка США и Англии в 1941 — 1942 годах не препятствовала использованию 
этих людей «в чисто теоретических исследованиях», зная об их связях с 
Коминтерном. Вместе с тем блокировался допуск таких людей к работам, имевшим 
практическое немедленное значение для совершенствования военной техники. 
Контрразведывательный режим в США и Англии был гораздо более жестким на 
авиационных, артиллерийских предприятиях и в лабораториях по производству 
радиолокационных приборов. Это обстоятельство сыграло исключительно важную роль 
в том, что уже на начальной стадии исследований по атомной бомбе в научных 
центрах США и Англии оказались люди, симпатизирующие нам, близкие к руководству 
компартий этих стран.

Например, Роберт Оппенгеймер с 1938 года поддерживал тесные отношения с 
нелегальным резидентом Коминтерна в Калифорнии — И. Волковым (Дядей). Он также 
регулярно платил, вплоть до начала 1942 года, членские взносы в компартию США, 
состоя в ее негласном штате.

В Калифорнии с середины 30-х годов по инерции продолжала действовать 
объединенная резидентура военной разведки и НКВД, опиравшаяся первоначально на 
кадры Коминтерна. С ними поддерживали активную связь нелегальный резидент 
военной разведки в США Томас Адис (Ахил) и Григорий Хейфец (Харон) по линии 
НКВД. Оппенгеймер был близок к ним через своих друзей, в частности крупного 
ученого-химика Мартина Кеймана, и проходил в переписке под псевдонимом «Честер»,
 поскольку проживал тогда в пригороде Сан-Франциско на улице под названием 
Честер-роуд.

В декабре 1941 года Хейфец, как временно уполномоченный исполкома Коминтерна, 
сообщил о начале работ по атомной бомбе, а также, что профессор Оппенгеймер и 
другие активисты негласного аппарата компартии не могут продолжать активную 
партийную работу, в связи с привлечением к научным исследованиям специального 
характера, и что они в 1942 году будут связаны обязательствами по неразглашению 
результатов этих работ. Поэтому в Центре было принято решение выделить для 
связи с Оппенгеймером спецагента-нелегала Кетрин Харрисон (Гаррисон) — Аду в 
переписке, хорошо себя зарекомендовавшую в Западной Европе в работе с супругами 
Зарубиными. Именно они возглавили аппарат советской разведки в США в декабре