были знать местные условия, чтобы иметь возможность осуществлять эффективный 
маневр на местности. Особое внимание в связи с подготовкой кадров для спецназа 
уделялось оснащению его подразделений снайперами, специалистами-саперами.

Мы столкнулись с огромными трудностями — нехваткой личного состава и 
технических средств. Непривычным и незнакомым для нас было блокирование немцами 
транспортных маршрутов на оккупированной территории, создание блокпостов, 
введение контроля над дорогами и, наконец, полное господство в воздухе, что, 
как подчеркивали специалисты, имевшие опыт войны в Испании, сильнейшим образом 
затрудняет развертывание партизанского движения в тылу противника, сковывает 
подвижность партизанских соединений, подставляет под удар их базы снабжения.

Несмотря на эти трудности, размах диверсий на тыловых коммуникациях врага 
непрерывно возрастал. В период с начала войны по 16 сентября 1941 года в тылу 
немецко-фашистских войск было разрушено 447 железнодорожных мостов, в том числе 
в тылу группы армии «Центр» — 117, группы армии «Юг» — 141 мост. Удары по 
немецким коммуникациям, нанесенные нашими диверсионными группами и партизанами, 
сбивали темп немецкого наступления. Противник вынужден был выделить до 300 
тысяч солдат для охраны важных объектов в тылу.

Вместе с тем фронт боевых действий осенью 1941 года неумолимо приближался к 
Москве. Задействование спецназа и оперативных групп НКВД для противостояния 
врагу непосредственно на фронте, а также в его ближних и дальних тылах стало 
первейшей задачей в нашей повестке дня. Предстояло в тяжелых боевых условиях 
сражения за Москву провести тщательную проверку боеспособности 
разведывательно-диверсионных подразделений советских органов госбезопасности.




Глава 14.

БАКИНСКИЕ НЕФТЕПРОМЫСЛЫ ПОД ПРИЦЕЛОМ


Бакинские нефтепромыслы (ставшие составной частью Закавказского театра военных 
действий после вступления наших войск в Иран) всегда были в центре 
стратегических разработок советского военного командования и объектом 
деятельности как центрального аппарата нашей разведки, так и периферийных 
органов госбезопасности.

Известно, что еще перед завершением советско-финской войны англичане и французы 
разработали план их авиационных бомбардировок. Соответствующие документы четко 
говорили о цели этой операции — лишить СССР и Германию источников кавказской 
нефти. О планируемых ударах по нефтепромыслам Баку руководители страны знали из 
донесений разведок — военной и НКВД. Однако, к сожалению, наша разведка не 
сумела добыть точных данных о сроках бомбардировок Баку: назывались и февраль, 
и начало марта 1940 года. Но прошел февраль, наступил март — ударов не было. 
Слухи о готовящихся налетах и диверсиях вызывали большое напряжение наверху, 
вследствие чего группировка наших войск в Закавказье была утроена.

Хотел бы остановиться подробнее на работе советской разведки по кавказскому 
направлению. Большое внимание, которое стало уделяться ему, было связано, 
прежде всего, с успешной деятельностью двух наших крупных агентов, находившихся 
во враждебной нам среде кавказской эмиграции: Омери и 59-го — видного деятеля 
грузинской эмиграции Гигелия. С ним непосредственно работали наши резиденты в 
Париже в 1939-1941 и 1944-1946 годах (Василевский и Гузовский).

Особое значение кавказским вопросам стали придавать накануне войны: были 
усилены наши резидентуры во Франции и Турции. Кавказское направление являлось 
настолько важным, что материалы о деятельности грузинской эмиграции регулярно 
докладывались лично Сталину как до начала, так и в течение всей войны.

Работой по кавказской линии занималась в Париже Вардо Максимилашвили, которая 
до окончания разведшколы в 1940 году (под руководством Е. Зарубиной) некоторое 
время работала секретарем Берии. В этом же направлении действовал и Г. Гукасов, 
взявший для командировки в Париж фамилию Кобахадзе (по аналогии с партийным 
псевдонимом Сталина — Коба), хотя и был армянином. Им помогал Дмитрий Пожидаев, 
наш молодой сотрудник. Он, кстати, совершил ряд ошибок в контактах с агентом 
Нормой (получившей позднее псевдоним Ада) — первой женой знаменитого члена 
Кембриджской пятерки Д. Маклейна — Кэтрин Гариссон (Кити Харисс). Пожидаев, 
видимо, неважно владел английским языком, из-за чего, вероятно, возникло в 
отношениях с ней недопонимание. Ее вынужден был принять на связь лично резидент 
Василевский. И когда МИД попросил откомандировать Пожидаева в его полное 
распоряжение, руководство разведки не стало возражать.

«Разработка» членов грузинского правительства в эмиграции меньшевиков 
продолжалась и во время войны. Связи и контакты с агентами были исключительно 
важны для отслеживания грузинских меньшевиков, участвовавших в антисоветском 
движении. В Париж после окончания войны для переговоров с меньшевиками выехал