аршего лейтенанта, то ли недосказал какую-то мысль. 

- Не встанет... - в тон ответил Бирюков и, скорее в утешение самому себе, 
добавил: - Командир не должен поддаваться чувству. 

- То есть? 

- Ну, как бы вам точнее... Если жалость иметь, то и войну не выиграешь. Где-то 
я читал, не то в инструкции, не то в чьих-то воспоминаниях, что настоящий 
полководец тот, кто не считается с жертвами ради победы. 

Полковник остановил Бирюкова и резко взглянул на него. 

- Пусть бы он, этот полководец, себя принес в жертву, чем других! сказал Шмелев.
 - Командир должен чувствовать и живых, и вот этих мертвых, их кровь... И чем 
сильнее проникнется чувством, тем ответственнее будет готовить операцию, людей 
к бою. Подумайте об этом сами. А пока пусть ваш батальон стоит на окраине 
деревни, и без моего приказа ни одного солдата не посылать в бой, - строго 
закончил Шмелев. 

В штаб дивизии Шмелев выехал в конце дня, когда уже наплывали сумерки. По пути 
он посадил в машину трех раненых. И едва они забрались на заднее сиденье, он 
начал расспрашивать, давно ли они на фронте, где ранены и при каких 
обстоятельствах. 

Первым заговорил раненный в плечо сержант. 

- Какая же это, простите, хрен война! - не скрывая злой обиды, сказал он. - 
Немец от самой границы обходами да охватами берет нас. А мы все в лоб да в лоб..
. Как быки, идем на приступ. Прем, пока пуля не свалит. 

- Вы уж, товарищ полковник, не подумайте, что мы робели в атаке, вступил в 
разговор другой. - Вот она, справка наша, - и выставил отсеченную по кисть 
забинтованную руку. - Да только злость берет, как поглядишь на такую войну. 
Пора бы уж за ум взяться. А что касаемо фашиста - пусть его не малюют. В 
лепешку можно разбить. 

- Ежели бы мы имели доступ к самому товарищу Сталину, то... клянусь вам, так бы 
и выложил начистоту, - вставил третий, с перевязанной шеей. 

При въезде в Сходню раненые попросили остановить машину. Выйдя из "газика", 
Шмелев увидел в подлеске вытянувшуюся колонну. Напротив штабного домика с 
голубым петушком на коньке стояла полуторка с крытым верхом, похожим на кибитку.
 Ее обступили бойцы. Был тут и лейтенант Костров. 

- Хороша теплушка? - проходя мимо, спросил Шмелев. 

- Дельно придумано, - улыбнулся в ответ Костров. 

В это время из кибитки выскочил капитан. Щеголевато, как бы танцуя на носках 
хромовых сапожек, он подошел к Шмелеву и, игриво, как старому знакомому, 
доложил: 

- Товарищ полковник, прибыл в ваше распоряжение. Начальник штаба войсковой 
части 01953 капитан Завьялов. 

- А, вон вы какой, - подивился Шмелев, не тая усмешки в прищуре глаз. 

- Таким на свет уродился. Не взыщите, - запросто ответил Завьялов. 

- Каково настроение? 

- Боевое! - отчеканил Завьялов и почему-то прицокнул языком. - По мне хоть 
сейчас. На войне, как говорят, промедление смерти подобно. Дорог момент, а 
упустишь - не вернешь. - В голосе слышалась наигранность. 

"Легковат, как на крылышках парит. Наверное, жизнь еще не мяла", подумал Шмелев 
и дал указание, где и как разместить штаб полка, людей, технику. 

Пока они говорили, бойцы продолжали разглядывать кибитку. Алексей Костров 
увидел выведенную на крышу цинковую трубу, из которой валил сизый, почти 
неприметный в сумерках дымок. Печь, как видно, и на ходу обогревала, и это 
немудреное приспособление сейчас, в лютые морозы, его обрадовало и удивило. Был 
соблазн заглянуть внутрь. Алексей потрогал за ременную ручку, но дверь не 
поддавалась, видимо удерживалась внутренним запором. 

Алексей отошел и опять взглянул на кибитку. Чье-то девичье лицо прислонилось к 
высокому окошку так плотно, что сплющился нос. Алексей вздрогнул, чуть не 
вскрикнул: ему почудилось страшно знакомое, родное лицо Натальи. Но лицо тотчас 
исчезло. И мороз затянул узорчатой вязью ее дыхание на стекле. Алексей 
мучительно ждал, не появится ли снова это лицо. Нет, не появилось. 

"Чепуха. Просто мне померещилось. Каким ветром сюда занесет Наталью? Вздор", - 
отмахнулся Костров и уже успокоенными, совсем безучастными глазами проводил 
отъехавшую полуторку-кибитку. 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ 

Во время рекогносцировки переднего края и осмотра позиций полка