полка под командованием старшего лейтенанта Л. П. Кармазина. Овладев 
центральной площадью города, она уничтожила здесь несколько танков 8-й танковой 
дивизии. Кармазин установил связь с жителями Оломоуца, и они с готовностью 
помогли разобрать баррикады, устроенные гитлеровцами на улицах. Это 
способствовало продвижению вперед не только всего полка, но и наших стрелковых 
частей, быстрейшему очищению остальных районов города от врага, предотвратило 
его разрушение. 

За смелые и решительные действия полк был награжден орденом Александра Невского,
 а Л. П. Кармазин - орденом Красного Знамени{351}. 

В другом ряду я увидел старшину У. А. Рыбака, для которого война началась 22 
июня 1941 г., а закончилась в Праге. Он участвовал в боях на Ленинградском, 
Воронежском, Центральном, 1-м и 4-м Украинских фронтах. Еще на Карельском 
перешейке в начале войны У. А. Рыбак подбил и уничтожил гранатами и бутылками с 
горючей смесью 10 вражеских танков. Потом стал разведчиком. На его счету было 
57 добытых "языков", около 200 вражеских солдат и офицеров он уничтожил. За 
свои подвиги разведчик Рыбак был награжден Золотой Звездой Героя, орденами 
Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Славы II и III степени,
 медалями "За боевые заслуги" и "За отвагу". 

Таковы были участники Парада Победы. Герои из героев, храбрейшие из храбрых, 
сыновья нашего социалистического Отечества. 

Впереди нашего полка шел командующий фронтом генерал армии А. И. Еременко, за 
ним в одной шеренге командармы: А. А. Гречко, В. Н. Жданов, автор этих строк, П.
 А. Курочкин и А. И. Гастилович, затем - командование сводного полка А. Л. 
Бондарев и Л. И. Брежнев. Высокоторжественным, полным глубокого значения явился 
момент, когда знамена повергнутого врага были брошены к подножию Мавзолея 
Ленина. 

После парада должна была начаться демонстрация трудящихся, но ее пришлось 
отменить из-за дождя. И все же тысячи людей заполнили не только Красную площадь,
 но и все прилегающие к центру улицы Москвы. Их восторг не поддается никакому 
описанию. Народное гулянье затянулось до поздней ночи. Воинов, от солдат до 
маршалов, обнимали, целовали, долго не отпускали. 

Радость и счастливые слезы, возгласы "Ура!" и "Слава партии, воинам и 
труженикам тыла!" - все слилось в единый порыв ликующего народа, вынесшего все 
невзгоды и тяготы войны, выковавшего великую Победу. 

На следующий день, т. е. 25 июня, в Кремле был устроен прием руководителями 
партии и правительства участников Парада Победы. На нем присутствовали воины от 
рядового до маршала, а также виднейшие деятели науки, техники, литературы и 
искусства, стахановцы столичных предприятий и ударники колхозных полей. Здесь 
царило то же радостное, приподнятое настроение. Произносились тосты во славу 
советского народа, нашей социалистической Родины, Коммунистической партии. На 
приеме я впервые увидел И. В. Сталина. Радостной для меня была встреча и с М. И.
 Калининым и К. Е. Ворошиловым, с которыми я встречался еще в двадцатые годы, а 
также с другими руководителями партии и правительства. 

После провозглашения тостов за великую Победу и за героическую Красную Армию к 
столу, за которым они сидели, приглашались один за другим командующие фронтами 
и армиями. Начали с действовавших на севере. Вскоре дошел черед и до нас. Вслед 
за командующим 4-м Украинским фронтом генералом армии А. И. Еременко и 
командующим 1-й гвардейской армией генерал-полковником А. А. Гречко вышел я, 
затем командующие 60, 18 и 8-й воздушной армиями генерал-полковник П. А. 
Курочкин, генерал-лейтенант А. И. Гастилович и генерал-лейтенант авиации В. Н. 
Жданов. У каждого в руках была рюмка с вином. 

Когда я представился Верховному, он поздоровался и, оглядывая меня, сказал: 

- Так вот ты какой... А я представлял тебя похожим на Тараса Бульбу, 
выразительным жестом он как бы изобразил мощную широкоплечую фигуру с длинными 
казацкими усами. И, улыбнувшись, спросил: - Почему худощавый? Может, сам не ешь 
и войска свои не кормишь? 

Я ответил в том же шутливом тоне: 

- Таков я от природы, товарищ Сталин, а войска, которыми командую, на питание 
не жалуются. 

- Это хорошо, - заметил Сталин. И пригласил меня, после того как я представлюсь 
членам правительства, вернуться к нему, чтобы вместе выпить по рюмке вина. 

Я так и сделал. Но пока ходил, от волнения расплескал вино, осталось меньше 
половины. Когда я вновь подошел к И. В. Сталину, он это заметил, взял со стола 
бутылку, наполнил мою рюмку и поднял свою. Мы чокнулись и выпили за великую 
Победу советского народа над фашистской Германией.