краха фашистской Германии. Как отмечалось, еще до нашего наступления 
гитлеровские солдаты находились в подавленном состоянии. Когда же началось наше 
наступление, участились случаи отхода без приказа, сдачи в плен целыми 
подразделениями. 

Так, пленные из 215-го пехотного полка 78-й пехотной дивизии рассказали, что их 
1-й батальон в полном составе бросил позиции сразу же после начала атаки наших 
войск и вопреки приказу отошел в тыл{313}. Характерный случай произошел 18 
февраля. Во время отражения контратаки минометчики 705-го стрелкового полка 
121-й стрелковой дивизии забросили в расположение противника 10 агитмин с 
листовками Национального комитета "Свободная Германия". Через два часа после 
того, как контратака была отбита, наши бойцы заметили группу немецких солдат, 
приближавшихся с поднятыми руками и белым полотнищем. Как только немцы 
оказались в нашем окопе, за ними последовала новая группа солдат, а потом еще 
две группы{314}. 

Общая численность перешедших здесь на пашу сторону составила 42 человека. То 
были все оставшиеся в живых в 3-й роте 1083-го пехотного полка 544-й пехотной 
дивизии. 

На завершающем этапе операции наши войска встретились с новыми формированиями, 
разрекламированными гитлеровцами. Речь идет о так называемом фольксштурме, 
который, согласно уверениям Геббельса, должен был не более и не менее как 
остановить наступление Красной Армии. То был один из последних фашистских 
блефов. 

О том, что в действительности представлял собой фольксштурм, мы получили 
представление при освобождении г. Бельско-Бяла. Оказалось, что здесь на одном 
из участков нам противостоял 172-й батальон фольксштурма, но мы об этом узнали 
лишь из показаний пленных. Захваченные нами фольксштурмисты, в подавляющем 
большинстве физически непригодные к военной службе, рассказали, что их 
организация объявлена добровольной, но в действительности каждого из них 
призвали по повесткам, в которых указывалось, что неявка карается по закону 
военного времени. Вскоре они воочию увидели, что означала эта приписка: на их 
глазах были схвачены и немедленно расстреляны 17 человек, пытавшихся уклониться 
от мобилизации в фольксштурм. 

Один из пленных воспроизвел следующее напутствие, полученное ими перед боем от 
нациста-агитатора, явившегося к ним в сопровождении гестаповцев: "Теперь дело 
идет о жизни и смерти. Бояться смерти нам нечего. Смерть предопределена 
человеку в час его рождения. Идите на фронт и деритесь. Если попадете в плен - 
вас расстреляют русские, если попробуете убежать в тыл - вас расстреляют свои, 
а если попробуете перебежать к русским - на родине будут уничтожены ваши семьи. 
Ну, а теперь вперед на врага с панцер-фаустами в руках". Рассказывая об этом, 
пленный добавил: "Нам действительно выдали панцер-фаусты, но что с ними делать, 
мы не знали и боялись их"{315}. Дело закончилось тем, что указанный батальон 
при первом же ударе одной из наших частей бежал, понеся тяжелые потери. Не 
преуспев и в беге, большинство фольксштурмистов оказалось в плену. 

Глубоко эшелонированная оборона, новые противопехотные стеклянные мины, 
фауст-патроны - ни одно из этих средств, примененных противником, не смогло 
повлиять на темпы нашего наступления в Ясло-Горлицкой операции. 

Стремительность продвижения пехоты и танков обеспечивалась действиями 
артиллерии, уничтожавшей огневые точки и инженерные сооружения противника, 
успешно справившейся с задачей непрерывного сопровождения атаки. Хорошо 
действовала в период преследования и наша подвижная группа. Хотя она не имела 
сколоченного штаба и достаточных средств связи, однако и в этих условиях играла 
важную роль в операции. Группа широко применяла обходы опорных пунктов 
противника и там, где горный рельеф не ограничивал ее маневра, выходила на пути 
отступления вражеских войск. 

В итоге операции войска 38-й армии продвинулись по северным отрогам Карпат 
более чем на 300 км, освободили от немецко-фашистских захватчиков обширные 
районы Южной Польши, вышли в районы верхнего течения Вислы и к 
Моравско-Остравскому промышленному комплексу Чехословакии, который после потери 
Силезии играл важнейшую роль в военном производстве фашистской Германии. 
Противник понес чувствительные потери: убито и ранено свыше 35 тыс. солдат и 
офицеров, уничтожено 127 танков, 108 самоходно-артиллерийских орудий, 234 
полевых орудия, 234 миномета, 1545 пулеметов, 85 бронетранспортеров, 2700 
автомашин, захвачено 5610 пленных, освобождено 1370 населенных пунктов и 63 
железнодорожные станции{316}. 

В период Ясло-Горлицкой операции четыре раза были отмечены войска 38-й армии в 
приказах Верховного Главнокомандующего - в связи с освобождением польских 
городов Ясло и Горлице, Новы Сонч, Вадовице, Бельско-Бяла. Москва от имени 
Родины салютовала в честь этих побед. Многие соединения и части армии получили 
почетные наименования "Ясловские", "Горлицкие", "Бельские", другие Указом 
Президиума Верховного Совета СССР были награждены орденами. Среди них 
стрелковые дивизии: 70-я гвардейская генерал-майора И. А. Гусева, 81-я