на него задачей, еще раз показав себя блестящим мастером своего трудного и 
почетного дела. И. С. Черных хорошо зарекомендовал себя в течение всей войны, а 
после ее окончания столь же успешно служил в штабе одного из округов и получил 
звание генерала. 

Я понимал, как трудно солдатам и офицерам осуществлять дезинформацию противника.
 Ведь мы не могли сообщить им истинную причину передвижений. Поэтому они, не 
зная ее и выполняя, казалось, не имевшие смысла приказы, приводившие к резкому 
увеличению физической нагрузки, относили все это к бестолковости и 
нераспорядительности командования. 

В действительности же то были тщательно спланированные мероприятия, имевшие 
вполне определенную цель - ввести в заблуждение врага. И они полностью себя 
оправдали. 

Днем мы с удовлетворением наблюдали, как противник ведет артиллерийский и 
минометный огонь по искусно расставленным макетам танков и орудий, бомбардирует 
их с воздуха, а ночью обстреливает предполагаемое скопление людей у костров. Не 
менее довольны были мы тем, что неприятельская разведка из кожи лезла вон, 
стремясь проникнуть как раз в ложный район сосредоточения, но неизменно 
попадала в расставленные нами ловушки. Не помогали ей и действия одновременно 
несколькими группами. Так было, например, 26 декабря, когда разведка врага на 
семи участках нашего левого фланга пыталась проникнуть в тыл армии. 

Когда же, наконец, фашистское командование начало подтягивать сюда части для 
отражения угрозы, которой здесь фактически не существовало, мы поняли: 
дезинформация удалась. А это был залог внезапности нашего удара на главном 
направлении, залог успеха и сохранения жизни сотен и тысяч советских воинов. 

Вот почему и осуществленный вскоре прорыв на правом фланге, и дальнейшее 
стремительное наступление - заслуга не только действовавших там частей. Она 
принадлежит и тем, кто много дней и ночей совершал, казалось, бессмысленные 
марши, устанавливал фанерные макеты, жег в лесах костры, вел ночью автомашины с 
зажженными фарами, выполняя приказ, но не зная, зачем это делается. Они 
заслуженно разделили славу победы. 

Но победу еще нужно было завоевать. 

V 

2 января 1945 г. я получил оперативную директиву фронта, в которой были учтены 
наши предложения об ускорении темпа наступления. Впрочем, и теперь штаб фронта 
проявил осторожность. 38-й армии ставилась задача в течение первого дня 
операции достичь рубежа Бжисьце, Лазы Дембовецке, Воля Дембовецка, Осек 
(глубина 8-9 км). Выход на рубеж р. Дунаец на участке Чхув, Новы Сонч и 
овладение последним требовалось осуществить к исходу шестого-седьмого дня 
операции{299}. 

Военный совет, и штаб армии пришли к заключению, что, несмотря на увеличение 
глубины задач по сравнению с прежним планом фронта, требования остались 
заниженными, так как не предусматривали прорыва тактической зоны обороны 
противника на всю глубину к исходу первого дня операции. Придерживаясь такого 
же мнения, я в тот день обратился к командующему фронтом за разрешением 
оставить войскам армии те задачи, которые содержались в подготовленном нами 
боевом приказе{300}. 

Речь вновь шла о том, чтобы на первый день операции определить глубину 
наступления в 12 км для стрелковых корпусов и 16 км для передовых отрядов. Это 
обеспечивало прорыв тактической зоны обороны противника и захват передовыми 
отрядами узлов дорог и населенных пунктов, что, в свою очередь, позволяло 
ввести подвижную группу и создавало условия для успешных действий ударной 
группировки на второй день операции. 

Докладывая, я высказал твердое убеждение в том, что нельзя ограничивать задачу 
дивизий на первый день преодолением лишь рубежа обороны противника вдоль 
западного берега Вислоки. Необходимо продвинуться дальше - на рубеж р. Бернарка.
 И не потому, что эта речка являлась хоть мало-мальски серьезной водной 
преградой. Нет, тому была другая причина: Бернарка и тесно расположенные вдоль 
нее населенные пункты Особница Северная, Особница Южная, Радосьць и Дзелец 
пересекали под прямым углом всю полосу наступления ударной группировки армии. 
Таким образом, это был естественный рубеж, куда вражеское командование в 
течение ночи могло подтянуть резервы из Беча, Горлице и вместе с остатками 
отошедших частей организовать сопротивление. 

Для упреждения такого развития событий и требовался прорыв тактической зоны на 
всю глубину к исходу первого дня. 

И. Е. Петров после некоторого размышления дал на то свое согласие. Считая 
вопрос исчерпанным, мы при уточнении боевого приказа и поставили войскам задачи,
 согласованные с командующим фронтом. 5 января я подписал этот приказ.