сотни орудий, минометов, пулеметов, винтовок. 

Наглядное представление о том, что означали эти цифры, дают показания пленных. 
Вот некоторые из них. 

Солдат 6-й роты 222-го пехотного полка 75-й пехотной дивизии: "75-я дивизия 
переброшена сюда из района Турка. Два дня мы шли пешком, один день ехали на 
машинах. Прибыли в район Бубрка утром 9 сентября. Нас немедленно бросили в 
атаку против русских. Из 65 человек нашей роты 25 человек было ранено..."{273} 

Лейтенант, командир взвода запасной роты 309-го пехотного полка 208-й пехотной 
дивизии: "... 8 сентября начался мощный артналет русских. После артналета 
русские на участке 337-го полка прорвались в двух местах. Больше я ничего не 
видел. Я думаю, что полк перестал существовать. Нашу роту в 10 часов утра 
спешно бросили на прикрытие дороги. Задачу мы не выполнили. К вечеру мы были 
отброшены. Утром мы подсчитали наши остатки: от роты осталась ровно половина, 
из 60 человек осталось 30. В моем взводе было 25 человек, из них 10 человек 
погибло, 8 человек выбыло вследствие ранений. У меня осталось 7 солдат. 
Четверых я послал за срочной помощью, но они не вернулись. С остальными 
солдатами я сдался в плен, когда увидел, что сопротивление бесполезно..."{274} 

Командир отделения 3-й роты 253-го саперного батальона 253-й пехотной дивизии: 
"Наша рота вступила в бой 4 октября в составе 60 активных штыков. С самого 
начала мы находились под непрерывным артиллерийским и минометным огнем русских. 
К вечеру 8 октября от нашей роты остались всего лишь 8 человек, а в моем 
отделении, включая меня, - три человека. Утром 9 октября начался настоящий 
ураганный огонь, после которого от нашей роты не осталось в живых никого, кроме 
меня. Вторая рота, действовавшая слева от нас и вступившая в бой в таком же 
составе, как и наша, имела в живых к вечеру 8 октября одного лейтенанта, одного 
унтер-офицера и 7 солдат"{275}. 

Солдат 3-й роты 946-го пехотного полка 357-й пехотной дивизии: "Наша рота 
прибыла на этот участок фронта числа 7- 8 октября, но на передовой линии рота 
не была, а находилась во втором эшелоне в районе Вышн. Свидник, где занималась 
строительством мостов и сооружением второй линии обороны. Несмотря на это, за 
две с половиной недели мы имели очень большие потери от действия русской 
авиации и артиллерийского огня. Из 90 человек, прибывших сюда, в роте осталось 
ко дню моего пленения всего 25-30 человек. Человек 45 было ранено, человек 20 
убито. В моем первом взводе осталось всего 10 человек из 25. Большие потери 
были также в офицерском и унтер-офицерском составе. Командир роты был убит 12 
октября вместе с командиром третьего взвода во время налета русских самолетов. 
Так как офицеров в роте больше не осталось, командование ротой принял 
обер-фельдфебель, командир нашего взвода, но и он через несколько дней был 
смертельно ранен. О потерях в других ротах я точно сказать не могу, но слышал 
от раненых, что в них осталось не более 15-20 человек"{276}. 

Ефрейтор-связист 1-го батальона 945-го пехотного полка 357-й пехотной дивизии: 
"До последнего времени я находился в третьей роте. Когда рота прибыла на фронт, 
в ней было 90 человек. За три дня боев осталось 25. Но рота получила пополнение 
в 35 человек. Через несколько дней рота была уничтожена, осталось всего 12 
человек... Наш полк был сведен в один батальон, насчитывавший 130 человек. 25 
октября этот батальон был разгромлен русской артиллерией. Во всем батальоне 
уцелело не более 45 человек. За этот короткий промежуток времени, две недели, у 
нас сменилось четыре командира батальона. Все они, один за другим, были 
ранены"{277}. 

Солдат 3-го взвода 4-го тяжелого противотанкового дивизиона 357-й пехотной 
дивизии: "Начиная с 21 октября наш дивизион понес большие потери. Мой третий 
взвод потерял три орудия из четырех и до 40% людей... Мой командир орудия был 
убит. В последние дни пехота, вследствие огромных потерь, почти уже не 
прикрывала нас..."{278} 

Ефрейтор 4-й роты 945-го пехотного полка: "15 октября в роте было около 100 
человек. К 23 октября в ней осталось всего 35 человек. Учитывая, что за это 
время мы получили около 30 человек пополнения, можно сказать, что рота потеряла 
за 9 дней более 30 человек, из них около 40% убитыми. Наш минометный взвод 23 
октября был переведен в окопы передовой линии в качестве стрелков. Из шести 
минометов у нас оставалось только два. Станковых пулеметов в роте осталось 
только два из шести..."{279} 

Даже в последние ноябрьские дни наступления картина потерь противника была не 
краше. Об этом также поведали нам пленные. 

Солдат 3-й роты 442-го пехотного полка 168-й пехотной дивизии: "12 ноября меня, 
как и многих других тыловиков, перевели в пехоту. Я попал в дивизию из 673-го 
полевого госпиталя, расположенного в гор. Прешов. Последнее время в госпиталях 
Прешова находилось не менее 600 раненых, доставляемых туда из района 
Дуклинского перевала. Из них не менее 10 человек умирало ежедневно только в 
нашем госпитале"{280}.