флангах же, имевших слабые силы артиллерии и растянутые стрелковые соединения, 
которые не обладали достаточными возможностями для прорыва вражеской обороны, 
успех не был достигнут. 

Так, на правом фланге 304-я стрелковая дивизия не смогла продвинуться, и потому 
305-я стрелковая дивизия вынуждена была развертываться фронтом на запад. Однако 
она и там к вечеру встретила организованное сопротивление, которое не смогла 
преодолеть. Лишь введенная в бой командиром 52-го стрелкового корпуса 340-я 
стрелковая дивизия форсировала р. Ясюльку и продвинулась дальше к югу. \447 - 
карта; 448\ 

67-й стрелковый корпус, действовавший на левом фланге, не смог захватить г. 
Кросно. Бой за город принял затяжной характер. Корпус же не имел второго 
эшелона и потому не мог наращивать силу удара. 

Это лишило нас лучших дорог в полосе прорыва. Выдвигавшиеся корпуса подвижной 
группы и второго эшелона армии вынуждены были двигаться вслед за первым 
эшелоном, что привело к перегрузке дорог, к сковыванию маневра. Замедление 
марша ставило под угрозу срыва план одновременного ввода в сражение указанных 
корпусов, а это, в свою очередь, грозило потерей темпа развития операции с утра 
следующего дня. 

IV 

В течение ночи обстановка резко ухудшилась. 

Немецко-фашистское командование опасалось выхода советских войск в районы, 
контролируемые повстанцами в Словакии, и дальнейшего прорыва в Венгрию. Оно еще 
надеялось создать новый фронт в Южных Карпатах и остановить войска 2-го 
Украинского фронта, удержав в своих руках позиции на Балканах и в Дунайском 
бассейне. Наступление же 38-й армии угрожало не только потерей всего этого, но 
и захватом коммуникаций находившихся там фашистских войск. Поэтому вражеское 
командование после первых же донесений о нашем ударе приступило к срочной 
переброске в полосу наступления 38-й армии значительных сил с других участков 
фронта. 

В первый день нашего наступления сюда были спешно направлены 1-я танковая 
дивизия из района сандомирского плацдарма, 8-я танковая дивизия из района 
Кракова, 338-й пехотный полк 208-й пехотной дивизии и разведывательный отряд 
68-й пехотной дивизии. Две последние части, прибывшие из Словакии, где они 
сражались против восставших, уже вечером 8 сентября вступили в бой в районе 
шоссе, идущего на Дуклю. 

В район прорыва из полосы 4-го Украинского фронта прибыла 75-я пехотная дивизия.
 Захваченные вскоре пленные сообщили, что она совершила изнурительный марш и на 
рассвете 9 сентября была введена в бой с задачей отбросить прорвавшиеся части 
Красной Армии к северу и восстановить положение западнее и юго-западнее г. 
Кросно. 

Но это было только начало. Вскоре переброска сил и средств противника приняла 
еще большие размеры. В связи с этим целесообразно рассмотреть еще один важный 
вопрос. 

Явилось ли начало Дуклинской наступательной операции неожиданностью для 
вражеского командования и как отразилась на темпах нашего наступления 
переброска резервов? Из всего сказанного выше явствует: да, бесспорно, 
тактическая внезапность была достигнута. 

Тот факт, что противник не ожидал нашего наступления, подтвердила также 
разведка боем, проведенная накануне наступления во всей полосе нашей 38-й армии 
и с целью маскировки одновременно во всей полосе 60-й армии. В известной 
степени этому способствовала и кратковременность подготовки, хотя во многом 
другом она, разумеется, сказалась отрицательно. 

Внезапность нашего удара подтвердили и пленные, захваченные в ходе боев. Вот, 
например, показание обер-ефрейтора 3-й роты 337-го пехотного полка 208-й 
пехотной дивизии: 

"Между солдатами все время шли разговоры о том, что русские будут наступать. 
Ночью было очень неспокойно, все время стреляли пулеметы и орудия. Настроение 
солдат было напряженным. Но, очевидно, для нашего командования сегодняшнее 
наступление русских оказалось неожиданным. Я думаю так потому, что никаких 
серьезных мер за последние дни не было предпринято для отражения этого 
наступления... Артиллерийская подготовка совершенно ошеломила нас. Я до сих пор 
не понимаю, как мы остались живы. Из окопа нельзя было поднять головы. Я сказал 
солдатам из моего отделения, что единственный выход для нас - это остаться в 
окопе, пока не придут русские, и сдаться им в плен. Один молодой парень не 
послушал меня и попытался убежать. Наверное, он был убит. Все остальные сдались 
в плен"{263} .