поражения, противник именно здесь, на нашем участке фронта, искал в тот момент 
хотя бы временного успеха. И потому в нашей полосе шли жестокие бои. Вероятно, 
это и привело сюда писателя, всегда устремлявшегося туда, где было трудно, где 
в тяжкой борьбе особенно ярко раскрывались духовные черты человека. 

В этот его приезд нам удалось больше встречаться и беседовать. Правда, урывками,
 когда это позволяла обстановка. Помню, находясь с нами на наблюдательном 
пункте, он подметил, что противник часто менял направления своих ударов, а 
продвижения не имел и лишь нес все возраставшие потери. Искреннее восхищение 
вызвала у него быстрота маневра истребительно-противотанковых частей, 
превосходившая все, что он видел под Сталинградом. 

Да и как могло быть иначе! 

Ведь там, у Волги, вся наша артиллерия была на конной тяге. И вообще тогда у 
нас катастрофически не хватало технических средств борьбы - не только 
артиллерии, самолетов, танков, но даже автоматов. Вот почему, глядя на отличную 
технику" которой была оснащена теперь Красная Армия, можно было сказать, что 
после Сталинграда прошла целая эпоха. И это было именно так, хотя времени 
прошло не так уж много - примерно год и восемь месяцев. Но изменилась не только 
военная техника, иным стало содержание жизни и действий советского воина. Под 
Сталинградом он давал себе клятву: "Ни шагу назад!" Ныне же он шел вперед, 
освобождая родную землю и со всем пылом души готовясь принести свободу народам 
всей Европы. 

Обо всем этом и говорили мы с Константином Михайловичем. Я верил, что ему будет 
по силам создать крупные художественные произведения о наших воинах, о мощи 
нашего социалистического государства, о героической эпопее Великой 
Отечественной войны. 

От нас он уехал, когда наступило затишье. Разумеется, оно было временным. 

Шел май 1944 г. Сорвав попытку врага восстановить непосредственную связь со 
своими войсками, действовавшими в Румынии, войска левого крыла фронта перешли к 
обороне. В течение нескольких дней обе стороны вели бои местного значения для 
улучшения позиций на переднем крае. Вражеская авиация группами по 25-30 
самолетов бомбила боевые порядки наших войск. Одновременно, как уже говорилось, 
немецко-фашистские дивизии выводились в тыл, а их сменяли венгерские войска. 

Мы также отводили часть войск для доукомплектования, выдвигая на их участки 
дивизии второго эшелона. Были выделены силы и средства для обеспечения стыков с 
соседними армиями, а также между корпусами. Оборона строилась по принципу 
батальонных узлов с траншеями вдоль всего фронта армии, отсечными позициями и 
ходами сообщения, тянувшимися вплоть до второго рубежа. Совершенствовалась 
система огня, создавались противотанковые опорные пункты, устанавливались 
противотанковые минные поля. 

Все это делалось в соответствии с директивой фронта от 4 мая и имело целью 
исключить какие бы то ни было неожиданности. Давно нам не приходилось столь 
тщательно готовиться к отражению возможных попыток врага возобновить 
наступление. Нам пригодился богатый опыт создания непреодолимой обороны, 
образцом которой являлась Курская битва. Мы обогатили его успешными 
оборонительными боями прошедшей зимой и теперь широко внедряли в практику. И 
хотя нам было известно, что долго находиться в обороне не придется, все, что 
относилось к ней, делалось прочно, на совесть. Этому же научил опыт войны. Он 
властно диктовал: даже в наступлении и тем более в предшествующий ему период 
будь всегда готов и к обороне. 

К наступлению мы, разумеется, также готовились. Разнообразным задачам армии на 
ближайшее время вполне соответствовал и разработанный нами на основании 
директивы Ставки Верховного Главнокомандования и указаний командующего фронтом 
десятидневный план боевой подготовки частей и соединений. Осуществлялся он во 
всех корпусах и дивизиях. 

Одновременно мы начали забрасывать в тыл к фашистам группы саперов-истребителей 
танков. Результат их боевой работы в связи с уходом вражеских танковых дивизий 
в глубокий тыл на доукомплектование и отдых оказался значительно скромнее, чем 
в январе-феврале. 

Тем не менее и он был очень весом. Вот несколько цифр. В течение мая 85 групп 
саперов-истребителей, проникнув в тыл противника, подорвали 18 танков, 2 
самоходных орудия, 5 бронетранспортеров, 4 пушки, шестиствольный миномет. Кроме 
того, возвратившись в свои части, они доставили весьма ценные данные о 
характере вражеской обороны на переднем крае и в глубине. 

Надо сказать, что, готовя войска к участию в дальнейших наступательных 
операциях фронта, Военный совет армии считал возможным предварительно нанести 
удар по врагу с целью оттеснить его и с той небольшой территории, которую ему 
удалось захватить в апреле на отдельных участках. Признаться, мы хотели 
восстановить положение главным образом для того, чтобы вражеское командование,