танк из укрытий, экипажи останавливали их, не торопясь прицеливались и 
производили выстрелы. После каждого выстрела проверяли его результат и затем 
все так же спокойно, не спеша, уводили машины в укрытие. Совершив маневр, они 
вновь появлялись, и все начиналось сначала. 

И в этой методичности работы машины, в спокойной уверенности ее экипажа, 
который как бы священнодействовал на поле боя, было столько мощи, неотвратимо 
несшей гибель врагу! Конечно, я знал, что "ИС" действует точно по расчету. Но 
видя, что каждый выстрел означал подбитый вражеский танк, штурмовое орудие или 
уничтоженную пушку, я не мог не восхищаться отличной выучкой славных экипажей 
наших могучих танков и самоходных орудий. 

Невольно вспомнился бой у Торчина в один из первых дней войны, когда 1-я 
артиллерийская противотанковая бригада, которой я тогда командовал, отбивала 
атаку крупных сил фашистских танков. И в то тяжелое время выучка, героизм и 
самоотверженность делали чудеса. Теперь же, думал я, эти высокие качества 
советских воинов помножены на оснащенность новым, более совершенным вооружением 
и накопленный в годы войны огромный опыт. 

С чувством великой благодарности думалось и о славных тружениках тыла, 
создававших во все возрастающем количестве прекрасную боевую технику для 
Красной Армии, для разгрома врага. Вдохновляемые Коммунистической партией на 
самоотверженный труд, они обеспечивали фронт всем необходимым для Победы. И мы, 
воины Советских Вооруженных Сил, могли ответить на эту заботу лишь одним 
разгромом врага. 

Так думали, такими мыслями жили все солдаты, офицеры и генералы нашей армии. И 
в те дни, о которых здесь рассказывается, эти помыслы, приняв вполне конкретные 
очертания, были направлены к единой для всех нас цели - отразить натиск 
отчаявшегося врага, нанести ему новое поражение. 

Свыше половины из 68 подбитых и уничтоженных в боях 20 апреля танков противника 
было на счету у экипажей "ИС" и самоходных орудий. 

У нас же в тот день вышел из строя один танк. Как мне доложили, его броня 
выдержала более 20 прямых попаданий вражеских снарядов. Он был немедленно 
отбуксирован в тыл и в течение нескольких дней, пока его ремонтировали, на него 
приходили посмотреть восхищенные солдаты и офицеры наших ближайших частей. Даже 
в штабе армии оживленно обсуждался этот незначительный эпизод. А так как возле 
нашего танка оказался и один из подбитых фашистских "тигров", то, естественно, 
здесь же со знанием дела производилось сравнение. Оно было не в пользу 
вражеской танковой техники. 

Это, кстати, в один голос подтверждали и пленные танкисты. Один из них, 
принадлежавший к батальону тяжелых танков "тигр", приданному 10-й танковой 
дивизии СС, поинтересовался: 

- Нельзя ли узнать, из какого оружия была с первого попадания пробита лобовая 
броня моего танка? 

- Почему же нельзя? Можно, - ответил начальник разведывательного отдела армии 
полковник С. И. Черных. 

И приказал конвоиру показать пленному наш танк "ИС". Немецкий танкист дважды 
обошел вокруг машины, рассказывал потом конвоир, осмотрел вмятины от попаданий 
вражеских снарядов и, сосчитав их, удивленно покачал головой. Потом заглянул в 
дуло танковой пушки и тяжело вздохнул. Когда его привели обратно к полковнику 
Черных, пленный заявил: 

- Мы слышали, что у русских имеются тяжелые танки, но нас уверяли, что верхом 
совершенства является наш "тигр". Теперь же не знаю, что и сказать. Ваш танк 
обладает многими преимуществами по сравнению с нашим. Перед обладателями такого 
оружия можно только снять шапку. 

День 20 апреля был кульминацией боев с противником, пытавшимся прорваться вдоль 
Днестра к Городенке. Понеся большие потери, враг не добился успеха. На 
следующий день он вновь бросил в бой до 100 танков, но прорваться так и не смог 
и лишь потерял 32 из них{207}. 

Последующие дни также не принесли передышки. Бои продолжались, хотя теперь они 
носили разведывательный характер с обеих сторон. Кроме того, противник на 
отдельных участках все еще пытался прорвать нашу оборону, но слаженными 
действиями нашей 38-й и 1-й танковой армий все атаки были отражены. Вместе с 
тем данные разведки, показания пленных и наблюдения говорили о том, что 
противник не отказался от своего замысла, а, наоборот, производил 
перегруппировку и подтягивал из глубины резервы, готовясь к дальнейшим активным 
действиям, но уже на левом фланге армии. 

Характер предстоящих действий вражеское командование усиленно пыталось скрыть и 
с этой целью предпринимало дезориентирующие меры. Так, в течение ночи на 22