За четыре дня наступательных боев войска 1-го Украинского фронта продвинулись 
вперед от 60 до 100 километров, овладели городом и оперативно важным 
железнодорожным узлом Чортков, городом Гусятин, городом и железнодорожным узлом 
Залешики на реке Днестр и освободили более 400 других населенных пунктов... 

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся при 
осуществлении прорыва, и за освобождение городов Чортков, Гусятин и Залещики 
представить к присвоению наименований "Чортковских", "Гусятинских", 
"Залещицких" и к награждению орденами. 

Сегодня, 24 марта, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины 
салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, прорвавшим фронт обороны 
немцев на участке Тернополь, Проскуров, - двадцатью артиллерийскими залпами из 
двухсот двадцати четырех орудий. 

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым вами 
войскам, участвовавшим в прорыве обороны немцев"{182} . 

25 марта армии фронта продолжали громить противника. 60-я армия отразила 
попытку врага прорваться в Тернополь на помощь окруженному гарнизону. 1-я 
танковая форсировала р. Днестр своими главными силами и освободила Городенку, 
4-я танковая вела бои за г. Каменец-Подольский. 1-я гвардейская овладела 
Проскуровом, а ее 18-й гвардейский стрелковый корпус форсировал р. Серет и, 
продвигаясь вперед, отодвигал все дальше на запад внешний фронт окружения. 18-я 
и 38-я армии преследовали 1-ю танковую армию противника с востока. Теснимая со 
всех сторон, она несла невосполнимые потери в живой силе и вооружении. Например,
 только при освобождении Проскурова 1-й гвардейской армией было захвачено 95 
танков, в том числе 18 исправных, 52 орудия крупных калибров и другое 
вооружение{183}. 

Оборона 1-й танковой армии врага рухнула на всем фронте. Выход наших армий сна 
Днестр и завязавшиеся бои за Каменец-Подольский означали, что над ней нависла 
угроза полного окружения и, следовательно, уничтожения или пленения. 

Замечу в скобках, что военные историки незаслуженно обошли своим вниманием 
подробности действий по окружению немецкой 1-и танковой армии. Между тем этот 
"мешок" при условии, если бы удалось его прочно завязать, мог привести к 
уничтожению крупных сил противника и к важным изменениям на советско-германском 
фронте. Окружаемая вражеская группировка имела в своем составе 11 пехотных - 1, 
68, 75, 82, 96, 168, 208, 254, 291, 371 и 101-ю легкую, 10 танковых- 1, 6, 7, 
11, 16, 17, 19, 25-ю, СС "Райх" СС "Адольф Гитлер", 20-ю моторизованную и 18-ю 
артиллерийскую дивизии. Часть из них 82-я пехотная, 1-я и 25-я танковые, 18-я 
артиллерийская дивизии были обескровлены, у других сохранились силы лишь 
наполовину. Лишь 8 дивизий - 68, 96, 208, 291, 371-я пехотные, 6, 16 и 17-я 
танковые сохранили свой основной боевой состав. 

И все же это была мощная группировка. По количеству дивизий - 23 - она 
превышала даже группировку, которая была окружена и ликвидирована под 
Сталинградом. 

Немецко-фашистские войска, боявшиеся и избегавшие окружения, все же вновь 
попали в огромный "мешок". Хотя он не был еще завязан, сознание близившегося 
разгрома действовало на них удручающе. Они помнили заверения гитлеровского 
командования выручить окруженную 6-ю армию под Сталинградом и тщетные усилия 
осуществить это. В их памяти были еще свежи февральские события под 
Корсунь-Шевченковским, где были уничтожены десятки тысяч гитлеровцев, которым 
также гарантировали выход из окружения. Фашистские солдаты, офицеры и даже 
генералы, попавшие в кольцо, уже не верили в возможность освобождения 
окруженных. Тем более, что в составе 1-й танковой армии были как раз те 
танковые дивизии (1, 6, 16, 17-я, СС "Адольф Гитлер"), чьи попытки вызволить из 
"котла" свои войска под Корсунь-Шевченковским оказались бесплодными. Солдаты не 
верили своим офицерам, а те генералам, а все они вместе Манштейну, в обоих 
случаях возглавлявшему неудачный поход на выручку окруженных, и своему 
верховному командованию. 

Впрочем, как теперь известно, чувство недоверия было взаимным даже в высших 
кругах: Гитлер не доверял не только своим генералам, но также и фельдмаршалам - 
командующим группами армий. Так, в марте 1944 г. он, по свидетельству Манштейна,
 потребовал от них письменного заверения в лояльности к нему как к главе 
государства и верховному командующему{184}. 

Таков был противостоявший нам весной 1944 г. враг. Морально подавленный, 
страшившийся расплаты за совершенные преступления, но все еще продолжавший 
разбой и готовый на все ради собственного спасения, а поэтому по-прежнему 
опасный. 

И все же, к сожалению, здесь не был повторен Сталинград. 

II