пункте Коло-Михайловка, в нескольких километрах от города. Там, в лесу, были 
созданы мощные фортификационные сооружения. Теперь их нельзя было даже увидеть, 
так как гитлеровцы, отступая, все взорвали. 

Центральный 67-й стрелковый корпус окружил и уничтожил прорвавшиеся в Жмеринку 
до двух полков пехоты противника с танками. Одновременно был освобожден и г. 
Браилов. Левофланговый 101-й стрелковый корпус, преследуя отходившие части 
противника, выдвигался на рубеж Бар, Ялтушков для пресечения отхода винницкой 
группировки противника на юго-запад. 

Теперь, учитывая успешное продвижение правофланговых войск армии после очищения 
Винницы от гитлеровцев и несомненно предстоящий отход врага в центре, севернее 
Жмеринки, я решил оставить на рубеже р. Ров прикрытие, а главные силы 67-го 
стрелкового корпуса перебросить к исходу 21 марта на рубеж Ялтушков, Замехов, 
левее 101-го стрелкового корпуса, чтобы обеспечить с запада действия последнего.
 

После того как командующий фронтом Г. К. Жуков утвердил это решение, корпусам 
были даны соответствующие распоряжения. 

Итак, второй раз в ходе наступления мы проводили сложную перегруппировку, 
связанную с маневром корпуса, расположенного в центре, на левый фланг. Теперь 
перед нами не было водной преграды, а это означало, что при хорошей организации 
перекрестного движения войск рокировку можно осуществить без снижения темпа 
наступления. Так и получилось. 

Несомненная заслуга в быстром и слаженном проведении перегруппировки 
принадлежала штабу армии во главе с его начальником генералом Пилипенко. Я уже 
рассказывал о его недюжинных способностях. Хочу добавить, что с октября 1943 г.,
 когда я принял армию под Киевом на лютежском плацдарме, она непрерывно 
участвовала в боях, менялись ее состав и задачи, по-разному складывалась 
обстановка, но штаб армии неизменно работал четко, умело, творчески, 
совершенствуя свое искусство. И его душой был талантливый штабист генерал 
Пилипенко. 

Успешно выполнил свою задачу наш штаб и в период мартовского наступления 1944 г.
 Быстро меняющаяся обстановка и необходимость сложных маневров и решительных 
действий потребовали от него исключительно напряженной работы в постановке 
задач и контроле за исполнением решений. И штаб хорошо справился со своим делом.
 

Одной из важных особенностей его работы было уменье четко организовывать 
маскировку действий войск, способствуя этим внезапности наших ударов по врагу. 
Например, радиосвязью для постановки задач мы пользовались лишь в случае 
крайней необходимости. Генерал Пилипенко строго придерживался правила: 
разговоров по радио о местонахождении штабов армии, корпусов и дивизий не 
допускать. Для этого использовались другие виды связи, что всегда 
способствовало скрытному проведению намечаемых мероприятий. 

В связи с этим любопытна такая деталь: противник вообще не знал, что в составе 
наступающих войск была наша 38-я армия. Это подтверждают воспоминания бывшего 
командующего группой армий "Юг". Не в меру часто перечисляя действовавшие 
против его войск армии 1-го Украинского фронта, он упоминает 38-ю только один 
раз - перед описанием начала Брусиловской наступательной операции. Ни до, ни 
после этого она в этих воспоминаниях не фигурирует. Я уже отмечал, что, говоря 
о боях на винницком направлении в первой декаде января 1944 г., Манштейн 
называет 1-ю танковую армию, а при описании своего последовавшего затем 
контрудара - 40-ю и вновь 1-ю танковую армию, обнаружив тем самым свою полную 
неосведомленность в отношении действовавших против него войск. 

Не была засечена противником 38-я армия ни при форсировании Южного Буга, ни в 
боях за Винницу и Жмеринку. Это видно из того, что, по данным того же автора, 
18-я и 40-я армии якобы имели общую разграничительную линию, между тем как в 
действительности между ними наступала наша 38-я армия, которая и разгромила 
правый фланг немецкой 1-й танковой армии. 

Во всем этом я вижу, однако, не только существенные промахи вражеской разведки, 
но и заслуживающую самой высокой оценки работу нашего штаба, сумевшего скрыть 
от противника даже свое присутствие в районе боевых действий. Указанная 
неосведомленность врага имела и еще одну причину: ни один воин 38-й армии в те 
месяцы, о которых здесь идет речь, не оказался в руках у гитлеровцев. Те, кто 
пал в боях, были с почестями похоронены их боевыми товарищами. В плен же не 
попал в тот период ни один солдат или офицер нашей армии. 

Мы уже имеем данные об огромных потерях немецко-фашистских войск, 
зафиксированные в журналах боевых действий, оперативных сводках и боевых 
донесениях стрелковых дивизий, корпусов и армий, хранящихся в архиве 
Министерства обороны. В каждом из этих документов приведены сведения о 
нескольких тысячах убитых гитлеровцев, тысячах захваченных автомашин с грузами, 
сотнях орудий, танков, десятках складов с боеприпасами, продовольствием и