Утром 9 мая 194 5 года штаб фронта принял по радио первые отрывочные донесения 
о том, что наши подвижные войска вступили в Прагу и что завершается очищение 
города от немецко-фашистских захватчиков. А потом долго не поступало никаких 
известий. В эфире - разноязычная какофония, вызванная естественными и 
искусственными радиопомехами. Радисты штаба фронта долго не могли связаться с 
нашими передовыми частями, находившимися за высокими Рудными горами на большом 
удалении. А для донесения в Ставку, для сводки Совинформбюро и приказа 
Верховного Главнокомандующего требовались более подробные сведения о точном 
времени вступления наших войск в столицу Чехословакии, об отличившихся 
соединениях, захваченных трофеях и пленных. 

Прочитав составленный штабом фронта проект оперативного донесения, Иван 
Степанович Конев отодвинул бумагу в сторону и сказал: 

- Я никогда не доношу того, о чем сам плохо знаю. Погодите бить в литавры и 
сочинять победные реляции. Возможно, и не мы первыми вступили в Прагу. Прочтите 
вот это любопытное сообщение. 

Конев протянул мне радиограмму, в которой лаконично сообщалось: "Нахожусь в 
Праге. Еременко". 

- Стало быть, там уже Четвертый Украинский фронт? - удивился я. - Когда же 
успели войска Еременко преодолеть такое огромное расстояние? Мы находились 
значительно ближе к Праге, чем они, и наши танкисты совершили за ночь чуть ли 
не стокилометровый бросок... 

- Мне тоже не верится, - добавил начальник штаба фронта генерал И. Е Петров. 

- Я и сам не пойму, хотя на войне всякое бывает, - недоуменно пожал плечами 
Иван Степанович. - Произошло какое то недоразумение. Штабу фронта надо срочно 
собрать исчерпывающие данные об освобождении столицы Чехословакии. Верховный не 
терпит неточностей и неясностей. 

Генерал армии И. Е. Петров по ВЧ дал Генштабу предварительную устную информацию 
о броске наших танкистов к Праге и о непрекращающемся сопротивлении группировки 
Шернера. Одновременно он обязал 2-ю воздушную армию немедленно выслать в Прагу 
несколько разведывательных самолетов. По заданию Военного совета мы направили 
туда и корреспондента "Правды" Бориса Полевого. По настоятельной просьбе 
последнего маршал Конев предоставил "правдисту" самолет с условием, что и Борис 
Полевой доставит объективную информацию о положении дел в столице братской 
Чехословакии. 

Но ни один самолет из Праги к двум часам дня не вернулся, никаких сигналов 
оттуда не поступало. Оказывается, всех наших летчиков, всех наших посланцев 
пражане встречали с таким ликованием, что вырваться из их братских объятий, 
проехать по запруженным народными массами улицам и добраться до какой-либо 
армейской штабной радиостанции, чтобы передать сообщение, было прямо-таки 
невозможно. 

Вот как Борис Полевой описал в "Правде" свое необычное воздушное путешествие в 
столицу братской Чехословакии: "Приземление немудреного нашего самолета на 
аэродроме неожиданно вызывает триумф. Это первый самолет Красной Армии, севший 
здесь, и нам, как представителям Красной Армии, приходится принять адресованные 
ей восторги и уважение праздничной, шумной пражской толпы, в несколько минут 
сбежавшейся сюда. 

И уже тут, на пражском аэродроме, ощущаешь во всей мощи и полноте то чудесное, 
восторженное отношение, которое питают к Красной Армии народы, освобожденные от 
фашистской оккупации, и чувством невольной гордости наполняется сердце за свое 
советское гражданство, за свой русский офицерский мундир. Девушки протягивают 
нам букеты цветов, какие-то очень солидные и радостно оживленные люди 
протягивают записные книжки, требуя автографов. 

Нам долго, вероятно, не вырваться из окружения этой толпы, если бы не патруль 
из местных партизан с трехцветными повязками. 

У группы наших танков такая большая толпа, что по улице прекратилось движение. 
Огромные стальные машины, как потом, покрытые маслом и пылью, украшены венками, 
лентами. Смущенные, улыбающиеся танкисты едва успевают отвечать на рукопожатия 
и принимать новые и новые букеты цветов. И тут же на гусеницах, отполированных 
долгими переходами, целая выставка съестного корзиночки с яблоками и солеными 
помидорами, бутылками с молоком, кругленькие какие-то пирожки и зеленые сырки. 

- Вот попали в окружение-то! - скалит белые зубы танкист. - Говорим им: не надо,
 сыты мы вот так, Нет, несут и несут... 

Я задал нескольким пражанам вопрос, что хотели бы они сказать через "Правду" 
советским людям в день освобождения их родного города,