пригородах, вплоть до полной капитуляции оборонявшей ее вражеской группировки. 
И я, как член Военного совета 1-го Украинского фронта, горжусь тем, что наши 
войска совместно внесли достойный вклад в разгром немецко-фашистских войск как 
на подступах к Берлину, так и непосредственно в самом городе. 

В ходе Берлинской операции войскам 1-го Украинского фронта пришлось решать 
сложные задачи на двух различных операционных направлениях. Сильное 
противодействие гитлеровцев мы встретили и на дрезденском направлении. 5-я 
гвардейская армия генерала А. С. Жадова, 52-я армия генерала К. А. Коротеева и 
получившая боевое крещение 2-я армия Войска Польского, возглавляемая генералом 
К. Сверчевским, с боями заняли города Ессен, Кирххайн, Фалькенберг, Мюльберг, 
Пульснитц. Они вышли на Эльбу северо-западнее Дрездена. Как я уже говорил выше, 
на этом водном рубеже, в районах Торгау, Риза и других населенных пунктов, 
войска 1-го Украинского фронта соединились с союзниками. 

Бои повсеместно носили напряженный характер. Обреченный на гибель враг 
сопротивлялся с ожесточением. 

Даже в апреле 1945 года наши боевые действия не состояли из одних побед. На 
дрезденском направлении противник преподнес нам особенно большую неприятность. 
Генерал-фельдмаршал Шернер нанес восточнее Баутцена сильный контрудар в 
северном направлении вдоль реки Шпрее. Это был излюбленный прием гитлеровцев: 
бить вдоль реки и отрезать переправившиеся части. Нащупав стык между 52-й 
армией и 2-й армией Войска Польского, противник силами двух пехотных дивизий 
при поддержке сотни танков протаранил на узком участке растянувшийся фронт 
нашего 48-го стрелкового корпуса и напал на тылы 2-й армии Войска Польского, 
продвинувшись вперед до 20 километров. Положение сложилось тревожное, связь 
фронта с командармом Каролем Сверчевским на некоторое время нарушилась. 

На дрезденское направление немедленно выехали начальник штаба фронта генерал 
армии И. Е. Петров, начальник оперативного управления генерал-майор В. И. 
Костылев и я с группой офицеров политуправления фронта. Члены Военного совета 
догадывались о главном намерении противника - помочь окруженному в Берлине 
гарнизону. 

Продвигаясь к Шпрембергу, гитлеровцы могли наращивать силы и развивать успех, 
так как группа армий "Центр" являлась одной из самых многочисленных, 
насчитывала около миллиона солдат и офицеров. 

На помощь 2-й армии Войска Польского командующий фронтом бросил не только 52-ю 
армию, но и 5-ю гвардейскую. Он приказал Жадову немедленно направить в район 
прорыва высвободившиеся на Эльбе 34-й гвардейский стрелковый и 4-й гвардейский 
танковый корпуса. 

Находясь в то время в 52-й армии, я связался с членом Военного совета 5-й 
гвардейской армии генералом А. М. Кривулиным и порекомендовал ему выехать в 
34-ш гвардейский стрелковый корпус. Начальника политотдела этого объединения 
генерала Ф. А. Каткова направил в 4-й гвардейский танковый корпус. До сознания 
гвардейцев необходимо было довести, что перед ними стоит не только важная 
боевая, но и ответственная политическая задача - оказать интернациональную 
помощь братьям по классу, по совместной антифашистской борьбе. 

В районе боевых действий я лично убедился в том, с каким умением и твердостью 
Кароль Сверчевский восстанавливал положение в подчиненных ему частях. Польского 
командарма мы встретили у моста, где образовалась пробка. Он распекал какого-то 
артиллериста, увозившего снаряды в тыл, куда якобы переместился его дивизион. 

- Разворачивайтесь - и марш на передовую! - приказал генерал. Указав на 
видневшийся вдали населенный пункт, он добавил: - Я не помню, как точно 
называется эта немецкая деревня, но хорошо знаю, что на ее западной окраине 
находится батарея. Она ведет огонь по танкам врага. Отвезите боеприпасы туда. 
Понятно? Тогда марш-марш. 

Поздоровавшись, генерал К. Сверчевский пригласил нас в свой штаб, чтобы там 
детально проинформировать о сложившейся обстановке. У него было усталое, 
озабоченное лица. Под глазами, красными от бессонницы, лежали темные тени. Он 
уже не говорил, а хрипел сорванным голосом. 

Иван Ефимович Петров спросил Кароля, не простудился ли он, но командарм ответил,
 что простуда в данном случае ни при чем. 

- Художественным чтением занимался, - мрачно пошутил он. - Много декламировал...
 

Кароль Сверчевский на минуту замолчал, а затем по привычке, как когда-то, 
сказал мне: 

- Ты извини, комиссар, что вгорячах сказал солдату кое-что недозволенное. В 
критические минуты боя такое иногда случается.