неисправных танков, находившихся в текущем и среднем ремонте. А их 
насчитывалось более пятисот. Мы вынуждены были использовать транспортную 
авиацию для бесперебойного снабжения танковых соединений, когда они станут 
действовать в отрыве от общевойсковых армий. 

Деятельность Военного совета фронта в период операции носила напряженный и 
оперативный характер и всецело была подчинена делу разгрома противника. 
Центральный Комитет партии, Советское правительство, Государственный Комитет 
Обороны и Ставка постоянно направляли нашу работу, контролировали и проверяли 
ее, давали своевременные советы и указания. Так было в течение всей войны и, в 
частности, на завершающем ее этапе, когда наши войска вели боевые действия за 
рубежами родной земли. Обстановка в Польше, Чехословакии и Германии отличалась 
многими особенностями. Центральный Комитет партии и ГКО своевременно 
предупреждали нас о них, мы получали на этот счет исчерпывающие разъяснения, 
научно обоснованные рекомендации. 

В сложных вопросах политики и военного дела партия учила нас на положительном 
опыте, предостерегала от возможных ошибок. Военные советы фронта и армий 
извлекли, например, полезный урок из директивных указаний Ставки по итогам 
Керченской операции. В документе говорилось: "Тт. Козлов и Мехлис считали, что 
главная их задача состояла в отдаче приказа и что изданием приказа 
заканчиваются их обязанности по руководству войсками. Они не поняли того, что 
издание приказа является только началом работы и что главная задача 
командования состоит в обеспечении выполнения приказа, в доведении приказа до 
войск, в организации помощи войскам по выполнению приказа командования... В 
критические дни операции командование Крымского фронта и т. Мехлис, вместо 
личного воздействия на ход операции, проводили время на многочасовых бесплодных 
заседаниях Военного совета..."{92} 

Эти указания, относящиеся к маю 1942 года, мы хорошо помнили на протяжении всей 
войны и не занимались многочасовыми заседаниями, не отрывали в период боев 
руководящих работников вызовами во фронт, а сами шли в войска, оказывая на 
местах помощь в выполнении приказа, в достижении победы. 

Если же мы и собирались время от времени, то непременно в конце дня или даже 
ночью. Накоротке, без длинных речей решали насущные вопросы боевой деятельности 
и материально-технического обеспечения войск, организации питания воинов и 
многое другое. 

Готовя новое наступление, Военный совет фронта самокритично проанализировал 
боевой опыт Висло-Одерской операции. Мы особенно не восторгались победой, хотя 
она была внушительной, а старались сосредоточить внимание на том, как лучше 
организовать и осуществить очередной мощный удар по врагу. Так были настроены 
командармы, члены военных советов армий, все командиры и политорганы. Главное - 
как можно скорее добить гитлеровцев. 

За годы войны мы многому научились, приобрели большой боевой опыт. Но, чего 
греха таить, ошибки случались порой и в 1945 году. Будучи на плацдарме южнее 
Бреслау, я остановился в одном из соединений 5-й гвардейской армии и решил 
навестить командира дивизии. Его я нашел в роскошном доме бежавшего фабриканта. 
Пол был устлан коврами, на стенах развешаны картины в золоченых рамах, а сам 
комдив сидел за столом с бронзовыми ножками, отделанным вычурными инкрустациями.
 

- Шикарно устроились, - усмехнулся я, оглядев зал. - А где штаб и политотдел? 

- Они пока за рекой, а здесь мой наблюдательный пункт, - ответил командир 
дивизии. 

- Должно быть, отсюда хорошо просматриваются боевые порядки? - высказал я 
предположение и подошел к окну, но увидел лишь несколько обозных лошадей, бугор 
да дымок походной кухни. 

- Это, извините, банкетный зал, а не наблюдательный пункт, - заметил я, показав 
на расставленные в буфете хрустальные фужеры. 

Командир дивизии смутился и принялся заверять меня, что он великолепно знает 
обстановку и с помощью карты, на которую нанесены последние данные, ставит 
частям боевые задачи. Я согласился, что картой пренебрегать не следует, но, 
когда захвачен лишь незначительный заречный пятачок и ведутся позиционные 
боевые действия за малые и безымянные высотки, лощинки и бугорки, одной картой 
не отделаешься. В этом случае полезно иметь наблюдательный пункт на главном 
направлении, чтобы своими глазами видеть поле боя, лично влиять на ход и исход 
боевых действий по расширению плацдарма. В заключение я заметил, что командиру 
дивизии вовсе не обязательно все время сидеть, как кроту, в землянке или 
блиндаже. Когда позволяет обстановка, он может и в хорошем помещении отоспаться 
после бессонных боевых ночей. Но наблюдательный пункт всегда должен отвечать 
определенным требованиям и своему назначению. 

Когда я рассказал И. С. Коневу об этом необычном и неудачном НП, он озабоченно