ятся позднее. Через два-три месяца после эвакуации такие заводы уже 
давали продукцию на новом месте!

Я думаю, читателям нетрудно понять, как все это было сложно в условиях, когда 
не хватало всего – цемента, леса, железа. Чего ни коснись – нет этого в Средней 
Азии. Все поступает в очень ограниченных количествах с предприятий, которые 
сохранились в Сибири. В общем, это можно назвать настоящим трудовым не только 
подвигом, но и чудом.

Очень хочется рассказать о моей встрече с Усманом Юсуповым в годы войны.

После того как мне было присвоено звание Героя Советского Союза, однажды ко мне 
пришел постоянный представитель Узбекистана в Москве и передал приглашение 
побывать в родных местах, то есть в Ташкенте. Для меня это была высокая честь. 
Я с удовольствием принял приглашение и поехал в предоставленный мне 
командованием десятидневный отпуск.

На вокзале в Ташкенте меня встретили мать, отец, близкие друзья и много 
незнакомых людей. Все они были с букетами цветов. Был яркий летний день, цветов 
в это время в Ташкенте много; клумбы на привокзальной площади, цветы в руках 
встречающих – все это для меня после фронта было похоже на сказку, ведь шел еще 
1944 год.

Был среди встречающих и один «официальный» товарищ, который руководил этой 
встречей. Он подошел и сказал, то меня ожидает машина и я со всеми гостями могу 
поехать к себе домой. Его слова меня озадачили, потому что я был старшим 
лейтенантом, получал по тем временам весьма небольшие деньги, 900 рублей, а 
буханка хлеба в те годы стоила на рынке 300. И вот когда этот товарищ сказал, 
что гости поедут ко мне, я, сев с родителями в машину, все думал: чем же и как 
мы будем угощать этих гостей? Потихоньку спросил об этом маму. Она, счастливая 
и радостная, сказала мне:

– Не беспокойся, сынок, все в порядке, там все приготовлено.

Я не понимал, из каких достатков она могла все приготовить, но когда мы 
подъехали к дому и вошли во двор, понял, что эту встречу подготовили не мои 
родители, а узбекское правительство.

Во дворе, в саду под деревьями стояли длинные накрытые столы. В конце двора был 
виден большой казан с пловом, а около него ходил в белом фартуке и колпаке 
повар. Рядом с казаном стоял огромный медный самовар, видимо, привезенный из 
какой-то чайханы.

Гости сели за столы, и мы пропировали до вечера.

Вечером все тот же товарищ, который руководил организацией встречи, сказал мне:

– Завтра утром Усман Юсупович ждет вас у себя в Центральном Комитете КП 
Узбекистана.

На следующее утро я побрился, почистился, надраил свои ордена и отправился в ЦК.
 Тогда Центральный Комитет КП Узбекистана находился в том здании на улице 
Гоголя, где теперь расположена Академия наук Узбекистана.

И вот навстречу мне идет в белом чесучовом кителе, в защитного цвета галифе и 
сапогах лобастый, с бритой головой, веселый, улыбающийся Усман Юсупович.

Он обнял меня, трижды по узбекскому обычаю прижал к своей груди. Поздравил с 
высоким званием Героя и пригласил сесть к столу.

Когда он попросил меня рассказать о том, за что я был удостоен этого звания, я 
ему сказал:

– Усман-ака, раз мы находимся в Узбекистане, разрешите и мне говорить на 
узбекском языке.

Усман Юсупович удивленно вскинул брови. Он даже не понял, что я имею в виду, 
наверное, предполагал, что, как многие русские, живущие здесь, я заговорю на 
каком-то упрощенном, полурусском-полуузбекском жаргоне. Но когда я заговорил на 
чистом узбекском языке, Юсупов был поражен и обрадован.

Я не хвастаюсь, говоря о том, что свободно владею узбекским языком. Он для меня 
был языком моего детства, юности. Я научился ему, когда жил в узбекской махалле,
 играл в ашички, в лянги, лазил по садам с узбекскими ребятами, В те дни я 
больше говорил по-узбекски, чем по-русски. Пожалуй, только дома с отцом и 
матерью по-русски, а все остальное время с ребятами по-узбекски.

Выслушав мой рассказ о фронтовых делах и о том, как учился здесь в школе, 
занимался боксом во Дворце пионеров, как стал курсантом Ташкентского военного 
училища, Усман Юсупович еще раз вышел из-за стола, еще раз обнял меня и сказал:

– Ну что ж, хоть ты и русский, но ты и сын узбекского народа, так и будем 
считать! – Затем Юсупов попросил: – Я понимаю, что тебе хочется побыть с отцом 
и с матерью, и ты с ними побудешь, но идет война, фронту нужно стратегическое 
сырье. Хлопок – это стратегическое сырье. Я прошу тебя побывать хотя бы в 
ближайших о