большую часть Польши, вступила на территорию фашистской Германии и глубоко там 
продвинулась: после форсирования реки Одер до Берлина оставалось всего 60 
километров. С запада в сторону Берлина продвигались части наших союзников – 
английские и американские войска.

Над Германией нависала катастрофа – не только военная, но и экономическая. Для 
обеспечения дальнейших боевых действий у Германии уже не было больше прежней 
могучей промышленности – только остатки ее. И одним из главных промышленных 
районов стал Моравска-Остравский. Там в это время действовали металлургические, 
химические, машиностроительные, нефтеперегонные, электрокабельные и многие 
другие предприятия и угольные шахты.

О том, какое значение получил ныне этот район, свидетельствует тот факт, что в 
Моравска-Остраву в начале марта приезжал Гитлер. Он держал речь перед командным 
составом, требовал любой ценой удержать этот район и грозил самыми строгими 
наказаниями в случае отступления отсюда.

До всего личного состава гитлеровских частей было доведено, что этот район 
представляет собой последнюю надежду рейха. Об этом свидетельствуют показания 
пленного 473-го пехотного полка 254-й пехотной дивизии:



«4 марта командир дивизии генерал-лейтенант Беккер посетил наш полк и обратился 
к нам с речью. Он сказал, что от Моравска-Остравской земли зависит теперь 80% 
военного производства. „Если вы отдадите Моравскую Остраву, – говорил он нам, – 
вы отдадите Германию“…»


Помимо мер идеологического воздействия и угроз гитлеровское командование 
строило свои расчеты по удержанию Моравска-Остравы на мощных укреплениях. 
Конечно, возводить такие укрепления в ходе боев было уже поздно, но случилось 
так, что Моравска-Остраву прикрывала с востока старая линия долговременных 
сооружений. Эта линия была создана в двадцатых – тридцатых годах под 
руководством французских инженеров, которые строили в свое время линию Мажино.

Что из себя представляли эти укрепления, хорошо видно из воспоминаний маршала К.
 С. Москаленко, который осматривал их уже после взятия:



«…когда мы… уже в конце апреля осматривали эти сооружения, то пришли к выводу: 
нам прорывать такую долговременную оборону довелось впервые. Добавлю: в 
дальнейшем, подробно знакомясь с боевыми действиями наших войск на других 
фронтах, я обнаружил, что в годы войны с фашистской Германией всего лишь на 
трех участках пришлось прорывать мощную долговременную оборону. Одним из них 
был Карельский перешеек, другим – граница Восточной Пруссии, третьим – 
Моравска-Остравский район, на пороге которого и стояла ранней весной 1945 года 
наша 38-я армия. Возможно, этот перечень неполон, но вряд ли можно его намного 
увеличить… Подходы к Моравска-Остраве с востока прикрывались тремя 
долговременными оборонительными полосами… Здесь были построены железобетонные 
доты различных типов: пулеметно-артиллерийские с 6—8 амбразурами и пулеметные с 
б, 2 и 1 амбразурами. Почти у всех было также по 2—3 пулеметных колпака, 
возвышавшихся над землей на 30—50 сантиметров. Полоса состояла из 4 линий 
укреплений…

Все эти сооружения были тщательно замаскированы, и на расстоянии их нельзя было 
отличить от множества расположенных вокруг холмов. Соединялись они ходами 
сообщения. В 75—100 метрах перед дотами были сооружены контрэскарпы с 
железобетонными опорными стенками. Их продолжением служили надолбы на бетонном 
фундаменте. Пространство между дотами и впереди контрэскарпов полностью 
простреливалось».


Генералу Петрову в годы войны не везло во многих отношениях: бои ему 
приходилось вести почти всегда в крайне трудных условиях – прибрежных, горных, 
заболоченных местностях, войск обычно не хватало, а вражеские части 
противостояли сильные. Так было и в завершающих сражениях: на других фронтах 
войска маневрировали на оперативных просторах, а перед фронтом Петрова – горы и 
линия долговременных сооружений, на многих участках противник сокрушен и 
подавлен, а перед 4-м Украинским упорно сопротивляется. Всюду идут ожесточенные 
бои. Нацистские агитаторы в сопровождении гестаповцев зачитывали в частях вот 
такой документ, несомненно составленный самим Шернером:



«Теперь дело идет о жизни и смерти. Бояться смерти нам нечего. Смерть 
предопределена человеку в час его рождения. Идите на фронт и деритесь. Если 
попадете в плен – вас расстреляют русские, если попробуете убежать в тыл – вас 
расстреляют свои, а если попробуете перебежать к русским – на родине будут