воинов, и сердце его, как всегда бывало в таких случаях, переполнялось любовью, 
уважением и восхищением. Велик советский солдат! И нет ничего выше его ратного 
подвига!

Хотелось поддержать, облегчить деяния этих замечательных людей, и Петров все 
силы отдавал поискам реальной помощи. Он не давал покоя командирам, штабам, 
артиллерии, авиации, тылам, транспорту, медикам, как говорят солдаты, «тряс их, 
как грушу, выбивал душу», и никто на это не обижался, потому что все понимали, 
ради чего и ради кого командующий это делает.

Все эти трудности легли на плечи Петрова дополнительным бременем, если 
сравнивать боевые дела его горного фронта с делами на других фронтах, тоже, 
конечно, тяжелыми (на войне легких боев не бывает!), но все же в более 
благоприятных условиях.

Ну, театр военных действий ни улучшить, ни заменить нельзя, какой выпадет на 
долю полководца, там ему и приходится выполнять свою задачу. А вот боевая 
обстановка и политическая ситуация может быть сложнее и проще, на нее можно 
влиять – изменять, поворачивать, чтоб была более выгодной для своих войск и 
трудней для противника. Делается это не просто, не быстро, и не каждому 
подвластно.

В сражениях за Карпаты, казалось, все факторы были против Петрова – горный 
театр, плохая погода, мало своих войск, сильный противник, мощная оборона, 
недостаточная обеспеченность, отсутствие дорог.

И в дополнение к этому еще одна беда, каких не знали другие фронты. Мне кажется 
необходимым рассказать о ней, потому что дело это требовало многих 
дополнительных забот, переживаний, траты сил и нервов. Я имею в виду действия в 
тылах 4-го Украинского фронта националистических банд. То, что они орудовали в 
этом районе, общеизвестно. Приведу небольшую выдержку из документа, 
подтверждающего, что именно Карпаты были определены зоной действия этих 
фашистских прислужников. Документ этот рассылался по нескольким адресам: в 
Главное управление имперской безопасности штурмбанфюреру СС Поммерингу; 
начальнику полиции безопасности и СД в генералгубернаторстве обер-фюреру СС 
Биеркампфу; начальнику зондеркоманды IV – N – 90/44 – гауптштурмфюреру СС 
Шпилькеру; СС – и полицейфюреру дистрикта Галиция бригадефюреру СС Димгу.



«Лемберг, 26 мая 1944 г.

Совершенно секретно.

Относительно установления связи УПА с аппаратами вермахта, полиции и 
гражданского управления.

…Части УПА (Украинской повстанческой армии. – В. К.), которые в Галиции вряд ли 
смогут противостоять войскам Советов, следует передислоцировать в район боевых 
действий, который предоставил бы относительно слабым подразделениям УПА 
обещающую успех возможность отразить дальнейшее продвижение советских войск. 
Таким благоприятным районом могли бы стать Карпаты.

Немецким оккупационным властям следует быть убежденными в том, что стягивание 
УПА в Карпатах направлено исключительно против Советов и ни в коем случае 
против немецких интересов.

Если кто-то будет опасаться, что на своих карпатских позициях УПА захотела бы 
помешать или предотвратить возможный отход немецких войск, то такое 
предположение абсолютно нереально».


Из этого документа видно, что даже не все гитлеровские штабы и гражданские 
инстанции знали о том, что оуновцы (ОУН – организация украинских националистов) 
были заодно с фашистами. Открыто они действовали как «самостийники», борющиеся 
за независимую Украину, Подлинное их лицо было глубоко спрятано, его не знали 
даже многие рядовые члены бандеровских и оуновских организаций, их вслепую 
использовали руководители этих банд, которые были самыми настоящими агентами 
гитлеровских секретных служб.

Вот еще одно подтверждение этого, на сей раз из нашего документа:



«Осенью 1940-го органы государственной безопасности перехватили эмиссара 
центрального провода ОУН. У него нашли указание организациям националистов, в 
котором, кроме всего прочего, говорилось:

«В будущей войне немцев против Советов националисты должны рассматривать немцев 
не только как своих освободителей, а, главное, как сообщников. Поэтому от всех