культуры и большого сердца, он был всегда справедлив и требователен к себе и к 
другим. Чутким отношением и постоянной заботой о подчиненных, независимо от их 
ранга и положения, он снискал любовь генералов, офицеров и солдат. В войсках 
его любовно называли „наш Иван Ефимович“».


Офицерскому составу читались доклады о военно-политической обстановке в 
Чехословакии и Венгрии. Проводились беседы об альпийском походе Суворова, о 
форсировании водных преград в горах, о боях на окружение и уничтожение врага. В 
ротах и батальонах происходили встречи с участниками боев в горах, они делились 
опытом, рассказывали о боевых эпизодах, о всевозможных приспособлениях, которые 
они применяли в предыдущих горных боях.

Бывший член Военного совета 18-й армии генерал-майор в отставке Н. В. Ляпин в 
своей работе «Во имя счастья людей» вспоминает:



«…ближайшие тылы армии были похожи на огромный учебный полигон. По 11—12 часов 
в сутки подразделения отрабатывали виды боя в горах. Чередуя части переднего 
края с частями, находившимися в резерве, вся армия прошла на практических 
занятиях хорошую подготовку».


Бывший заместитель по политчасти командующего 8-й воздушной армией 
генерал-полковник авиации А. Г. Рытов пишет в статье «В небе над Карпатами»:



«В подготовительный период Карпатской операции ни на один день не прекращалась 
массово-политическая работа. Командующий 4-м Украинским фронтом 
генерал-полковник И. Е. Петров в беседе с В. Н. Ждановым (командующим 8-й 
воздушной армией. – В. К.) и мной посоветовал напомнить летчикам о знаменитом 
походе русских чудо-богатырей через Альпы, о прорыве немецкой обороны в 
Карпатах и выходе в Венгерскую долину в 1916 году.

– Разумеется, – говорил он, – теперешнюю оборону немцев не сравнишь с той, что 
была в прошлом. Они создали тут мощный железобетонный пояс, обильно насыщенный 
огневыми точками. Так что артиллерия и танки не могут пройти сразу. Для вас же, 
летчиков, таких преград не существует…

Командующий развязал тесьму лежащего на столе рулона, развернул 
крупномасштабную карту Карпат и прилегающих к ним районов.

– Карпаты – не простая горушка, – сказал он. – Это цепь хребтов, простирающихся 
в глубину более чем на сто километров. Видите, сколько долин и горных рек. 
Карпаты – серьезная преграда! И тут авиация должна сыграть большую роль.

Петров понимал толк в авиации и по достоинству ценил ее. Он, например, сам 
лично ставил задачи воздушным разведчикам и выслушивал их доклады. Однажды мы 
представили ему на утверждение план одной из частных операций. Петров 
внимательно просмотрел его, кое-что подчеркнул и дал очень хороший совет.

– Надо же! – одобрительно заметил потом Жданов. – Размах фронта огромный, забот 
у командующего побольше, чем у нас, а он все же нашел время спокойно 
разобраться в наших делах».

Но не только трудности были в эти дни у генерала Петрова, переживал он и 
своеобразные полководческие радости. В состав фронта вошла 18-я армия, так 
много сделавшая на Кавказе. Теперь ею командовал генерал-лейтенант Е. П. 
Журавлев. 1-я гвардейская армия была для Петрова новой, но зато ее командующий 
генерал-полковник А. А. Гречко был проверенный во многих боях соратник.


Читателю нетрудно представить, какие чувства охватывали Ивана Ефимовича при 
встречах с некоторыми частями и командирами здесь, на новом фронте. Вот что 
пишет в воспоминаниях «В наступлении – горные стрелки» генерал-лейтенант в 
отставке А. Я. Веденин, бывший командир 3-го горнострелкового Карпатского 
корпуса:



«7 августа 1944 года мне вручили приказ командующего Отдельной Приморской 
армией сдать оборону побережья от Евпатории до Судака другим соединениям и 
немедленно приступить к погрузке в эшелоны. Темп погрузки – 12 эшелонов в сутки.
 Направление – Тернополъ – Станислав.

На следующий день корпус в составе 128-й гвардейской горнострелковой 
Туркестанской Краснознаменной дивизии, 242-й горнострелковой Таманской 
Краснознаменной ордена Кутузова дивизии, 318-й горнострелковой Новороссийской