Верховный Главнокомандующий сказал, что член Военного совета 2-го Белорусского 
фронта Л. З. Мехлис пишет ему о мягкотелости Петрова, о неспособности его 
обеспечить успех операции. Мехлис доложил также, что Петров якобы болен и 
слишком много времени уделяет врачам. Для нас это оказалось полной 
неожиданностью. Мы знали Ивана Ефимовича как самоотверженного боевого командира,
 целиком отдающегося делу, очень разумного военачальника и прекрасного человека.
 Он защищал Одессу, Севастополь, строил оборону на Тереке. Мне пришлось 
неоднократно бывать у него в Черноморской группе войск, на Северо-Кавказском 
фронте, в Отдельной Приморской армии, и я был убежден в его высоких 
командирских и партийных качествах. Видимо, у Сталина было какое-то предвзятое 
отношение к Петрову… К чести Петрова надо сказать, что он мужественно перенес 
это и на любом посту отдавал Родине все, что имел – знания, опыт и здоровье».


Штеменко знал Петрова по многим боям и удачно проведенным операциям, его оценки 
деятельности Ивана Ефимовича в высшей степени обоснованны и объективны. 
Сопоставляя его мнение с тем, что было написано в письме Мехлиса, невольно 
приходишь к выводу, что письмо это было продиктовано исключительно личной 
антипатией по отношению к Петрову.

Что же касается болезни Петрова, о которой писал Мехлис, то это была явная 
неправда. Иван Ефимович в те дни был полон сил и кипучей энергии. Дальнейшие 
события это и подтвердят. К тому же напомню: в приведенной цитате о совещании в 
Ставке при обсуждении плана операции «Багратион» по болезни отсутствовал И. Д. 
Черняховский, а не Петров. И ни у кого в Ставке, ни у самого Верховного даже не 
зародилось сомнения, сможет ли он командовать, будучи больным. А вот в 
отношении Петрова ни разговоров таких не было, ни болезни самой не было, а его 
освободили от командования фронтом с формулировкой: по болезни, по состоянию 
здоровья.

Можно предположить, что Сталин подписал такой приказ, поверив, что Петров 
действительно болен. Во всяком случае все, что последовало после издания 
приказа об освобождении Ивана Ефимовича от должности командующего, 
свидетельствует о возможности такого хода мыслей, потому что Петрову были 
созданы условия, какие создаются человеку, которому необходимо отдохнуть и 
поправить здоровье: ему было разрешено взять с фронта свою группу обслуживания 
– водителя, повара, ординарца и адъютанта. В Москве ему была предоставлена 
путевка в санаторий.

Но, прежде чем перейти к этим дням вынужденного отдыха генерала Петрова, 
необходимо завершить рассказ о его пребывании на 2-м Белорусском фронте.

Читатель легко может представить себе то состояние, в котором находился Иван 
Ефимович. Слабохарактерный человек на месте и в положении генерала Петрова мог 
сорваться, пасть духом, но не из таких был Иван Ефимович, о чем очень 
убедительно свидетельствует генерал Штеменко в своих воспоминаниях:



«На мою долю выпала нелегкая задача как можно безболезненнее провести смену 
командующих. На фронтовом командном пункте в моем присутствии И. Е. Петров 
лично доложил обстановку и план предстоящих действий… Учитывая психологическое 
состояние И. Е. Петрова, можно было ожидать, что он в своем докладе не 
поскупится на мрачные краски, допустит преувеличение трудностей. Это мне 
казалось нежелательным, так как могло породить у нового командующего (генерала 
Г. Ф. Захарова. – В. К.) чувство неуверенности. Но ничего подобного не 
случилось. Все шло нормально. Петров докладывал правдиво. Для него и в данном 
случае превыше всего были интересы дела, а личная обида отодвигалась на задний 
план».


В тот же день Петров выехал из расположения штаба 2-го Белорусского фронта в 
Москву, на лечение, как указывалось в предписании.

Как известно, успешность операции во многом зависит от того, как она 
подготовлена, как проведены необходимые мероприятия в период ее организации, 
как осуществлены перегруппировки, обучены войска, спланированы боевые действия, 
отработано взаимодействие всех родов войск, сосредоточены запасы.



В течение апреля и мая Петров со своим штабом и с командующими армиями, 
командирами частей и соединений проделали всю ту огромную работу, которая, 
несомненно, способствовала успешному проведению операций. Это обстоятельство и 
подчеркнул генерал С. М. Штеменко после удачного завершения операции 
«Багратион»:



«Немецко-фашистские генералы, попавшие в плен под Минском, крайне удивлялись