берега. Десантники бросались в воду, шли, пока позволяла глубина, и садились в 
лодки. После сорока дней боев они отправлялись в Тамань на отдых и формирование.


Катер доставил Гладкова на КП Приморской армии. Он вошел в капонир командарма. 
Генерал Петров поднялся навстречу, обнял и поблагодарил:

– Спасибо, товарищ Гладков!

Гладков хотел доложить, как протекали события, но Иван Ефимович сказал:

– Не надо. Я все знаю. Все это пережил вместе с вами.

Так закончилась проведенная под руководством Петрова небольшая по масштабам, 
как иногда говорят военные, частная операция, вошедшая в историю Великой 
Отечественной войны как десант на Эльтиген. Генерал Гладков так и назвал свою 
книгу, написанную после войны. В ней рассказано подробно о прекрасных героях, 
совершивших этот массовый подвиг. Я горячо рекомендую читателям прочитать эту 
книгу, она снимет грех с моей души, заключающийся в том, что я, решая свою 
писательскую задачу, не мог рассказать о всех людях, достойных того, чтобы о 
них узнали соотечественники.

Операция состоялась, пролив форсирован, целая армия Петрова в Крыму. Это была 
одна из крупнейших по размаху и продолжительности операция с высадкой 
оперативного десанта в годы Великой Отечественной войны.

В Москве, в Ставке между тем думали о дальнейшем. Вот что пишет об этом генерал 
Штеменко:



«…Верховный Главнокомандующий обязал нас заняться разработкой плана действий с 
Керченского полуострова.

– Задачу по овладению Крымом надо решать совместным ударом войск Толбухина и 
Петрова с привлечением Черноморского флота и Азовской флотилии, – сказал он. – 
Пошлем к Петрову товарища Ворошилова. Пусть посмотрит и доложит, как это лучше 
сделать. Штеменко поедет с ним от Генштаба.

Сталин всегда отдавал предпочтение докладам с места событий…

Из Москвы мы выехали в вагоне К. Е. Ворошилова… На разрушенную и сожженную в 
недавних боях станцию Варениковскую наш поезд прибыл с рассветом. Там встретили 
нас И. Е. Петров и член Военного совета В. А. Баюков.

– Везите прямо на плацдарм, – приказал К. Е. Ворошилов, и вся наша группа 
заняла места в автомашинах.

Ехали быстро. Скоро миновали Темрюк. Тамань – по определению Лермонтова, «самый 
скверный городишко» – осталась в стороне. Без происшествий прибыли на косу 
Чушка.

– Здесь не задерживайтесь, пожалуйста, коса под обстрелом, – предупредили нас.

Небезопасно было и в проливе, через который мы шли к берегам Крыма на 
бронекатере…

Мы вполне оценили предусмотрительность И. Е. Петрова, подославшего для нас 
бронекатер, и трудную, опасную работу моряков той же Азовской военной флотилии, 
протраливших от вражеских мин путь через пролив…

С бронекатера мы с опаской поглядывали на едва видимый силуэт горы Митридат. 
Там располагались наблюдательные пункты противника, просматривающие Керченский 
пролив. Рулевой уверенно вел корабль. Столь же уверенно он ошвартовался, и мы 
ступили на берег…

Плацдарм был изрыт вдоль и поперек: траншеи, землянки, ходы сообщений, блиндажи 
переплетались в причудливую сеть. Здесь находились главные силы Отдельной 
Приморской армии: два ее корпуса (11-й и 16-й) и резерв. А всего девять дивизий 
и две стрелковые бригады. Переброшена на плацдарм и некоторая часть танков, 
артиллерии, даже авиации; первый наш аэродром приютился у самого моря в районе 
Опасной.

К. Е. Ворошилову, мне и всем, кто прибыл с нами, отвели три землянки на 
обращенном к проливу скате одной из высот. Метрах в шестистах от нас – 
бревенчатый домик командарма Ивана Ефимовича Петрова. Под домиком небольшое и 
не очень надежное убежище. Вокруг в блиндажах расположился штаб Приморской 
армии.

Работу начали сразу же. К. Е. Ворошилов заслушал доклады И. Е. Петрова и