целесообразным врываться на плечах противника в следующую позицию. А Петров 
выбирает еще более энергичную форму маневра – упредить, то есть выйти на 
тыловой рубеж раньше противника! Прямо скажем, это дерзкое решение, если учесть,
 что противник был еще силен. Удастся ли упредить такого далеко не 
деморализованного врага? Но Петров верил в свои войска, показавшие высокие 
мастерство и боевой дух.

Мне хочется обратить внимание читателей на особенность военного командного 
языка, на его лаконичность и предельную ясность. Перечитайте, пожалуйста, 
решение Петрова на освобождение Тамани. Всего два десятка слов, а какой 
огромный смысл! Все сказано: что делать, как и куда наступать, где упредить, 
где перехватить противника и куда его не допустить после разгрома на тыловом 
рубеже. Поразительная четкость, предельная ясность, высший пилотаж в 
командно-штабном искусстве! Это дается не сразу и не каждому, вырабатывается 
многолетним опытом, подкрепляется талантом. И еще – чудом самого языка, 
позволяющего при глубоком знании его и умелом пользовании им создавать стихи, 
прозу или вот такое командирское творение, относящееся тоже к искусству, только 
военному.

Вообще язык – это безмерный океан возможностей, но выловить из него то, что 
нужно для конкретного произведения, не так просто. Если перенести эту метафору 
на мою работу и представить, что в мою сеть, забрасываемую в океан, попадаются 
сплошь золотые рыбки шолоховского языка, то мне с ними в повести о делах 
военных просто нечего делать. Секрет шолоховского языка в его теме, в жизни его 
героев. Моя тема требует военного языка, мне нравятся краткость и точность, 
которые так блестяще проявились в решении Петрова, побудившем меня к этим 
рассуждениям.

Итак, Петров, приняв решение, определил его конкретных исполнителей, поставил 
задачи каждой армии, а сам, не выпуская из своих твердых рук четкое управление, 
резервы, артиллерию, авиацию, спецвойска, все, чем он может влиять на ход боев, 
тут же, без малейшей паузы приступил к осуществлению следующей операции на 
фронте от Азовского до Черного моря.

Здесь было очень полезно для ясного понимания происходящего взглянуть на карту. 
Таманский полуостров похож на огромную губку, пропитанную водой, – озера, 
плавни, лиманы, заболоченные берега рек, озер, лиманов. Прибавьте к этому 
осенние дожди, дороги и поля раскисли, проходимость для транспорта И войск 
резко снизилась. Это затрудняло действия и обороняющихся, но все же было им 
выгодно, потому что наступающим нужно продвижение вперед, а гитлеровцам – 
стабильность, чтоб не сдвинули с занимаемых рубежей. В том месте, где 
развернутся боевые действия, о которых пойдет разговор, ширина полуострова от 
Черного до Азовского моря чуть больше ста километров, а от фронта до 
Керченского пролива, то есть глубина расположения противника, – примерно 
восемьдесят километров и меньше.

Наступление развивалось на всех направлениях. Казалось, что вот-вот дивизии 
выйдут на оперативный простор и сделают резкий бросок вперед. Но это не 
удавалось, да и простора как такового не было, в глубине поджидали новые 
укрепления между озерами и лиманами. Противник сумел занять вторую полосу и 
организовать оборону до подхода наших войск. Упредить, ворваться на плечах не 
удалось. И опять надо организовывать прорыв обороны укрепленного рубежа.

В полосе 18-й армии гитлеровцы оказали особо упорное сопротивление. Двое суток 
тяжелых боев потребовалось нашим войскам, чтобы сломить здесь оборону и 19 
сентября овладеть Верхнебаканским. Но и дальше рывка не было. Враг хорошо 
использовал местность и задерживал наступление. С трудом продвигались и войска 
56-й и 9-й армий на центральном и приазовском направлениях. Это очень 
беспокоило Петрова, он понимал: несмотря на потерю противником ключевого пункта 
обороны – Новороссийска, а теперь и главной полосы обороны «Голубой линии», 
противник нигде не бежит, не отходит, а продолжает упорно драться, удерживает 
каждый выгодный рубеж. Но цель этих оборонительных боев для противника 
заключается не в удержании Таманского полуострова, а в выигрыше времени для 
эвакуации войск в Крым. Надо сорвать этот замысел немецкого командования!

Более удобная местность для наступления и наиболее короткий путь к Керченскому 
проливу – на центральном участке, в полосе 56-й армии. Рывок ее вперед решил бы 
задачу по срыву эвакуации вражеских сил, рассек бы таманскую группировку и 
ускорил ее разгром. Но у 56-й армии свои затруднения: здесь наиболее сильны 
вражеские укрепления и наиболее широко применены противотанковые и 
противопехотные минные заграждения. Все населенные пункты, дороги, мосты, 
тропинки, возвышенности усеяны огромным количеством мин. Но выбора не было! 
Генерал Петров передал 56-й армии несколько инженерно-саперных батальонов, 
большую часть артиллерии фронтового подчинения и все силы 4-й воздушной армии и 
потребовал от командарма Гречко ускорить наступление.

Понимая, что медленное прогрызание обороны врага позволит последнему 
осуществить эвакуацию в Крым и повлечет большие потери наших войск, Петров 
нашел способ обойти эти трудности. Он приказал командующему Черноморским флотом 
высадить десант с моря в районе Чайкино и станицы Голубицкая, чтобы здесь