первый снег, а на побережье дули сильные ветры, шли проливные дожди.

А отсутствие дорог для доставки техники, боеприпасов, продовольствия? Часть 
железных дорог, автомобильных магистралей была разрушена. Восстановить их в 
короткий срок мы не могли, так как на нашем фронте были считанные единицы 
инженерных батальонов. Еще одна трудность была связана с быстрой переброской 
войск из-под Орджоникидзе.

Генерал Петров, немало повидавший трудностей в дни героической обороны Одессы и 
Севастополя, только разводил руками:

– Не знаю, Иван Владимирович, что и сказать вам, обстановка очень сложная. Мне 
не хочется огорчать вас, но у меня нет уверенности в успешном осуществлении 
плана, предложенного Ставкой.

– Ничего, Иван Ефимович, выдюжим! А директиву Ставки мы не имеем права 
обсуждать. Для нас, солдат, это приказ.

Ночные обсуждения в штабе заканчивались тем, что мы с Петровым садились в 
вездеход и выезжали на разведку местности: уточняли расположение частей, 
изучали маршруты продвижения войск, советовались с местными жителями, которые 
хорошо знали горные ущелья и тропы.

И всюду видели, что по извилистым козьим тропам крупными силами не развернешься,
 проложить новые дороги нужно время.

– Торопись, Иван Ефимович, – отдал я распоряжение генералу Петрову. – Дай 
задание своим дорожникам, саперам; пусть проявят чудеса расторопности и 
смекалки. Дальше ждать мы не имеем права… Без дороги, по которой смогут пройти 
автотранспорт, артиллерия, военные обозы, нам нечего и думать о наступлении. 
Организуем перевалочные станции, наладим диспетчерскую службу.

И. В. Сталин не любил долго ждать ответа, когда из Москвы уже послана директива 
Ставки. Зная это, я, вернувшись в штаб, позвонил в Москву.

– Товарищ Сталин, – доложил я, – рекогносцировка местности на 
лазаревско-майкопском и горячеключевском направлениях показала, что наступление 
сопряжено с большими трудностями.

– А вы что же, – перебил меня Верховный, – рассчитываете на какую-то волшебную 
силу? Наступление должно начаться, и чем быстрее, тем лучше…

– Товарищ Сталин, у меня и Петрова есть опасения насчет успешного исхода 
наступления. Я прошу вас возвратиться к ранее разработанному нами майкопскому 
плану.

Сталин на минуту замолк, видимо решая что-то, а затем, давая понять, что наш 
разговор закончен, сказал:

– Товарищ Тюленев! Передайте Петрову и Масленникову, что краснодарский вариант, 
предложенный Ставкой, остается в силе.

После разговора с Верховным мы срочно разработали план наступления на 
краснодарском направлении. Он состоял из двух частей – «Горы» и «Море».

Операция «Горы» предусматривала прорыв вражеской обороны в районе Горячего 
Ключа, выход к Краснодару и освобождение его. Однако этот кубанский город не 
был конечной целью наступления. Нашим войскам ставилась задача – отрезать путь 
кавказской группировке противника, двигавшейся на Ростов.

Этим и завершалась операция «Горы».

Согласно операции «Море» мы должны были левым крылом войск 47-й армии 
стремительно развернуть наступление на перевалы Маркотх и Неберджаевский. Сюда 
же Черноморская группа высадит морской десант, затем совместным ударом из 
района Южная Озерейка нанесет удар по Новороссийску, освободит его и выйдет на 
перевал «Волчьи ворота». Чтобы дезориентировать врага в отношении места высадки 
десанта, морские патрули получили задание демонстрировать высадку в районе 
Анапы. Руководство десантом возлагалось на вице-адмирала Ф. С. Октябрьского.

Вот так в общих чертах выглядел план нашего наступления на краснодарском 
направлении.

И. В. Сталин, ознакомившись с ним, обратил наше внимание прежде всего на то, 
что Черноморская группа войск должна помешать врагу вывезти на запад свою 
технику, закупорить с востока путь северокавказской группировке противника и 
уничтожить ее.

4 января Верховный Главнокомандующий лично мне отдал распоряжение: «Передайте 
Петрову, чтобы он начал свое выступление в срок, не оттягивая это дело ни на