Абакумова. Вот что рассказывал главный маршал авиации Новиков уже на суде над 
самим Абакумовым. Привожу короткие цитаты из рукописных записей Александра 
Александровича; подробности, касающиеся авиационной сути дела, для краткости 
опускаю, отбираю только то, что относится к фальсификации обвинений против 
маршала Жукова. «Арестован по делу ВВС, а допрашивают о другом». «Был у 
Абакумова не менее 7 раз, как днем, так и ночью, что можно установить по 
журналу вызовов из тюрьмы». «Я был орудием в их руках для того, чтобы 
скомпро-метироватьпекоторых видных деятелей Советского государства путем 
создания ложных показаний. Это мне стало ясно гораздо позднее... Вопросы 
состояния ВВС была только ширма». "Следователь Лихачев: «Какой ты маршал — 
подлец, мерзавец. Никогда отсюда больше не выйдешь... Расстреляем к... матери...
 Всю семью переарестуем. Заставим все равно рассказать все, мы все знаем. 
Рассказывай, как маршалу Жукову в жилетку плакал, он такая же сволочь, как ты...
» «Допрашивали с 22 по 30 апреля ежедневно, потом с 4 мая по 8 мая». «Морально 
надломленный, доведенный до отчаяния несправедливостью обвинения, бессонные 
ночи... Не уснешь, постоянно свет в глаза... Не только по причине допросов и 
нервного напряжения, чрезмерная усталость, апатия, безразличие и равнодушие ко 
всему — лишь бы отвязались — потому и подписал — малодушие, надломленная воля. 
Довели до самоуничтожения. Были минуты, когда я ничего не понимал... я как в 
бреду наговорил бы, что такой-то хотел убить такого-то». Что касается 
письма-заявления на маршала Жукова, о нем Новиков, давая пояснения суду, 
сказал: "— Заявление на Жукова по моей инициативе? — Это вопиющая неправда... 
со всей ответственностью заявляю, что я его не писал, дали печатный материал... 
Дело было так: к Абакумову привел меня Лихачев. Не помню, у кого был документ...
 (Где уж помнить в том состоянии, которое Александр Александрович описал выше.
 — В, К.)Абакумов сказал: вот, ознакомьтесь — и подпишите. «Заявление» было 
напечатано... Ни один протест не был принят... Потом заставили... Это было у 
Лихачева в кабинете, продолжалось около 7—8 часов... Было жарко мне, душно, 
слезы и спазмы душили... Много времени спустя я понял, для чего надо было им 
такое заявление". Так выбивались показания для того, чтобы обвинить Жукова. В 
итоге Абакумов доложил Сталину «Заявление» Новикова на девяти страницах, в 
котором главный маршал авиации обвиняет Жукова в присвоении исключительно себе 
заслуг по разработке и осуществлению многих победных операций и очень 
неуважительном отношении к Сталину как Верховному Главнокомандующему. Знал 
Абакумов, на какие болезненные чувства Сталина педалировать при составлении 
этого «Заявления». Получив такое обстоятельное и тяжелое обвинение в адрес 
Жукова, Сталин не счел возможным единолично решать судьбу заслуженного маршала, 
он, как министр обороны, которому было адресовано «Заявление», приказал созвать 
Высший Военный совет. 1 июня 1946 года состоялось заседание Высшего Военного 
совета. На него были приглашены маршалы Советского Союза и некоторые маршалы 
родов войск. Сталин вошел хмурый — предстоящий разговор, конечно же, был не из 
приятных. Плохое настроение Сталина подтверждала и его одежда: он был не в 
военной форме, а в кителе без погон. Сталин подошел к секретарю Военного совета 
генералу Штеменко, положил перед ним на стол папку и сказал: — Товарищ Штеменко,
 прочитайте, пожалуйста, нам эти документы. Генерал Штеменко раскрыл папку и 
начал громко читать. То были показания Новикова. После прочтения «Заявления» 
маршала Новикова в зале воцарилась гнетущая тишина, длившаяся минуты две. 
Первым заговорил Сталин. Обращаясь к сидящим в зале, он предложил выступать и 
высказывать мнение по существу выдвинутых обвинений в адрес Жукова. Выступили 
члены Политбюро ЦК партии Г. М. Маленков и В. М. Молотов. Оба они стремились 
убедить присутствующих в вине Жукова. После Маленкова и Молотова выступили 
маршалы Советского Союза И. С. Конев, А. М. Василевский и К. К. Рокоссовский. 
Они говорили о некоторых недостатках характера Жукова и допущенных ошибках в 
работе. В то же время в их словах прозвучало убеждение в том, что он не мог 
быть заговорщиком. Особенно ярко и аргументированно выступил маршал 
бронетанковых войск П. С. Рыбалко, который закончил свою речь так: — Товарищ 
Сталин! Товарищи члены Политбюро! Я не верю, что маршал Жуков — заговорщик. У 
него есть недостатки, как у всякого другого человека, но он патриот Родины, и 
он убедительно доказал это в сражениях Великой Отечественной войны. Сталин 
никого не перебивал. Предложил прекратить обсуждение по этому вопросу. Затем он 
подошел к Жукову: — А что вы, товариш Жуков, можете нам сказать? Маршал твердым 
голосом ответил: — Мне, товарищ Сталин, не в чем оправдываться, я всегда честно 
служил партии и нашей Родине. Ни к какому заговору не причастен. Очень прошу 
разобраться в том, при каких обстоятельствах были получены показания от 
Новикова. Я хорошо знаю этих людей, мне приходилось с ними работать в суровых 
условиях войны, а потому глубоко убежден в том, что кто-то их принудил написать 
неправду. Сталин спокойно выслушал, внимательно посмотрел Жукову в глаза и 
сказал: — А все-таки вам, товарищ Жуков, придется на некоторое время покинуть 
Москву. Как результат заседания Военного совета был издан Приказ Министра 
Вооруженных Сил Союза ССР от 9 июня 1946 года № 009 за подписью Сталина. 
Привожу несколько первых абзацев этого приказа:

«Совет Министров Союза ССР постановлением от 3 июня с. г. утвердил предложение 
Высшего военного совета от 1 июня об освобождении Маршала Советского Союза 
Жукова от должности Главнокомандующего Сухопутными Войсками и этим же 
постановлением освободил маршала Жукова от обязанностей Заместителя Министра 
Вооруженных Сил. Обстоятельства дела сводятся к следующему. Бывший Командующий 
Военно-Воздушными Силами Новиков направил недавно в Правительство заявление на 
маршала Жукова, в котором сообщал о фактах недостойного и вредного поведения со 
стороны маршала Жукова по отношению к Правительству и Верховному