| |
анекдот. Однажды вошел в Пентагон сержант с донесением. Он так запутался в
лабиринте комнат и коридоров, его так много посылали из отдела в отдел, что он
вышел через неделю с противоположной стороны и был уже в звании полковника. И
еще такая шутка. У женщины начались роды в одном из коридоров Пентагона. Ей
говорят: «Мадам, зачем вы в таком положении сюда пришли?» Она ответила: «Когда
вошла в Пентагон, я еще не была беременной». Вот эту махину построил Гровс в
два раза раньше назначенного срока! Вспомните наши долгострои, наверное, ни
одно подобное строительство наши инженеры не завершили с трех-, пятикратным
опозданием от запланированного ввода в эксплуатацию. Хочу этим подчеркнуть
энергичность и напористость Гровса. Сами американцы о нем говорили: недалекий,
типичный служака, строевик, но напористый и педантичный, привык жить и
действовать по уставу. Осенью 1942 года вбеседе при назначении ему сказали: —
Руководить учеными будет труднее, чем командовать солдатами. Но мы вам присвоим
для авторитета звание генерала. Гровс тут же без ложной скромности заявил: —
Целесообразнее сначала мне присвоить это звание, а потом уже представлять меня
участникам проекта. Пусть они не считают, что вытащили меня в генералы. Я их
начальник, а не они мои благодетели. Как ни странно, эти длинноволосые
интеллигенты придают званиям большую важность. Среди «длинноволосых»
подчиненных Гровса были такие первые величины современной физики, как Роберт
Оппен-геймер, Нильс Бор, Эирико Ферми и другие. За короткий срок Гровс создал в
долине реки Теннесси город Окридж с 80 тысячами рабочих и служащих. Другой,
тоже засекреченный город — Хенфорд, в пустыне у реки Колумбия, с 60 тысячами
жителей. Теоретические исследования по отдельным проблемам велись в
университетах Гарварда, Принстона и Беркли. Весной 1943 года разрозненные
исследовательские центры были объединены в отдаленном и удобном для соблюдения
секретности Лос-Аламосе. Представляете, каких бешеных денег стоило
строительство уникальных комплексов, на которых работали 150 тысяч человек, из
них сотни специалистов высшей квалификации. Но правительство денег не жалело —
в случае успеха атомная бомба сулила владение миром! Я не случайно так подробно
пишу о Гровсе, о его достоинствах и могучей базе, которую он создал. Когда у
Гровса все работало на полную мощность, у нас немцы были недалеко от Москвы, и
нашелся человек, который, начиная почти с нуля, обошел Гровса во всех его
организаторских талантах, да плюс к тому еще был и великим ученым, — это
Курчатов. Но о нем поговорим позже. Американцы создали сложную и мощную систему
секретности против утечки информации и проникновения иностранной разведки.
Возглавлял эту систему контрразведки полковник Борис Пош, сын митрополита
Православной Церкви в США. Гровс позднее писал: «Наша стратегия в области
охраны тайны очень скоро определилась (дальше перечисляет основные позиции этой
системы), и одна из них — сохранить в 396 тайне от русских наши открытия и
детали наших проектов и заводов». Не уберег, при всей его энергичности и
предусмотрительности, не уберег ни Гровс, ни утонченно-хитрый полковник Пош!
Добрались-таки наши разведчики до святая святых! Первое сообщение в ГРУ
поступило из Лондона осенью 1941 года: англичане ведут работы по созданию
атомной бомбы, обладающей огромной разрушительной силой. Это не настораживало,
а радовало: англичане союзники, если у них что-то получится — даже не открывая
второй фронт, могут атомной бомбой шарахнуть по Германии! В декабре 1941 года в
разведуправление Красной Армии из Лондона поступил еще один доклад по урановой
тематике, в котором было сорок листов. Шло сражение под Москвой. В январе 1942
года поступил новый секретный доклад, содержащий сто пятнадцать страниц о ходе
работ британских физиков. Разведу правление решило направить письмо
руководителю спецотдела Академии наук СССР М. Евдокимову, который мог дать
квалифицированную рекомендацию о том, как использовать информацию по урановой
тематике. Такое письмо был отправлено 7 мая 1942 года. В нем, в частности,
говорилось следующее: «В связи с сообщениями о работе за рубежом над проблемой
использования для военных целей энергии ядерного деления урана прошу сообщить,
насколько правдоподобными являются такие сообщения, и имеет ли в настоящее
время эта проблема реальную основу для практической разработки вопросов
использования внутриядерной энергии, выделяющейся мри цепной реакции урана.
Одновременно прошу сообщить имеющиеся у Вас сведения о лаборатории Нильса Бора
в Копенгагене». Через месяц, а точнее, 10 июня 1942 года начальник ГРУ получил
письмо от В.Г. Хлопина. Вот что сообщил академик: "В ответ на Ваш запрос от 7
мая 1942 года сообщаем, что Академия наук не располагает никакими данными о
ходе работ в заграничных лабораториях по проблеме использования внутренней
энергии, освобождающейся при делении урана. Мало того, за последний год в
научной литературе, поскольку она нам доступна, почти совершенно не публикуются
работы, связанные с решением этой проблемы. Это обстоятельство единственно, как
мне кажется, дает основание думать, что соответствующим работам придается
значение и они проводятся в секретном порядке. Что касается институтов АН СССР,
то проводившиеся в них работы по этому вопросу временно свернуты как «по
условиям эвакуации этих институтов из Ленинграда…» Советскому военному атташе в
Великобритании и руководителю лондонской резидентуры генерал-майору танковых
войск И. А. Склярову было дано указание «обратить внимание на получение
информации по урановой теме». А все материалы, полученные из Лондона в 1941-м и
в начале 1942 года, были направлены уполномоченному Государственного Комитета
обороны по науке С. В. Кафтанову. В конце октября 1942 года в Москву был вызван
Игорь Курчатов. Он прибыл из Казани, куда был эвакуирован Ленинградский
физико-технический институт, бывший одним из центров научных исследований
механизма деления тяжелых ядер урана. Его пригласил С. Кафтанов, который вручил
профессору солидный пакет секретных материалов о ходе ведущихся и
Великобритании работ по урановой проблеме. Эти документы поступили из
|
|
