— Из района Волоколамска танковая группа Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы 
на Каширу.

— Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника 
своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе 
Волоколамска, другой — из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев. Видимо, 
там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву.

— Какими же силами, товарищ Верховный Главнокомандующий, мы будем наносить эти 
контрудары? Западный фронт свободных сил не имеет. У нас есть силы только для 
обороны.

— В районе Волоколамска используйте правофланговые соединения армии 
Рокоссовского, танковую дивизию и кав-корпус Доватора. В районе Серпухова 
используйте кавкорпус Белова, танковую дивизию Гетмана и часть сил 49-й армии.

— Считаю, что этого делать сейчас нельзя. Мы не можем бросать на контрудары, 
успех которых сомнителен, последние резервы фронта. Нам нечем будет подкрепить 
оборону войск армий, когда противник перейдет в наступление своими ударными 
группировками.

— Ваш фронт имеет шесть армий. Разве этого мало?

— Но ведь линия обороны войск Западного фронта растянулась, с изгибами она 
достигла в настоящее время более 600 километров. У нас очень мало резервов в 
глубине, и особенно в центре фронта.

— Вопрос о контрударах считайте решенным. План сообщите сегодня вечером, — 
недовольно отрезал Сталин.

Минут через пятнадцать к Жукову зашел Булганин и сказал:

— Ну и была мне сейчас головомойка!

— За что?

— Сталин сказал: “Вы с Жуковым зазнались. Но мы и на вас управу найдем!” Он 
потребовал от меня, чтобы я сейчас же шел к тебе и мы немедленно организовали 
контрудары.

Итак, 16 ноября войска Западного фронта, выполняя приказ Сталина, нанесли 
контрудары. Выбиваясь из последних сил, вступили они в схватку с противником. И 
в это же утро перешли в наступление гитлеровцы!

Несмотря на упорное сопротивление дивизий генерала И. В. Панфилова, полковника 
А. П. Белобородова, генерала П. Н. Чернышева, курсантского полка С. И. 
Младенцева, танковой бригады генерал-майора М. Е. Катукова, противник, имея 
большие силы на узком участке, продолжал продвигаться вперед.

Именно в этот день совершили свой подвиг 28 панфиловцев, отражая удар врага. А 
через два дня здесь же, на этом направлении, 18 ноября погиб и сам генерал 
Панфилов.

Противник, имея превосходство в силах, все же почувствовал, что ему не удастся 
пробиться на Волоколамском направлении. Поэтому, продолжая наступать здесь, он 
перенес направление своего главного удара южнее Волжского водохранилища.

Генерал Рокоссовский, на 16-ю армию которого ринулась мощная 4-я танковая 
группа Гепнера, заметил некоторое ослабление действий противника вдоль 
Волоколамского шоссе и не сомневался, что противник ищет и обязательно ударит 
где-то в новом месте. Оценивая местность и группировку наступающих, он 
предвидел, что, вероятнее всего, они нанесут удар южнее водохранилища, а там 
положение наших войск может быть очень устойчивым. Как пишет в своих 
воспоминаниях Рокоссовский: “Само водохранилище, река Истра и прилегающая 
местность представляли прекрасный рубеж, заняв который заблаговременно, можно 
было, по моему мнению, организовать прочную оборону, притом небольшими силами...
 Всесторонне все продумав и тщательно обсудив со своими помощниками, я доложил 
наш замысел командующему фронтом (то есть Жукову. — В. К.)и просил его 
разрешить отвести войска на истринский рубеж, не ожидая, пока противник силою 
отбросит туда обороняющихся и на их плечах форсирует реку и водохранилище”.

Жуков не посчитался с мнением Рокоссовского и приказал не отходить ни на шаг и 
удерживать занимаемый рубеж. Как видим, и у Жукова бывали моменты, когда он мог 
закусить удила и вопреки здравому смыслу, не считаясь с предложением такого 
опытного командующего, каким был Рокоссовский, настаивать на своем.

Понимая, что если части 16-й армии на этом участке не устоят, то путь на Москву 
будет открыт, и это возлагает на него как командующего армией огромную 
ответственность, Рокоссовский решил послать телеграмму начальнику Генерального 
штаба Шапошникову, мотивировав в ней свое предложение. Вскоре он получил ответ,