генерал Василевский, польскую — генерал Шишко-Богуш. Они выработали соглашение 
“О создании польской армии для совместной с войсками СССР и иных союзных держав 
борьбы против Германии”. Соглашение предусматривало национальный суверенитет 
польских частей, военную форму польской армии, присягу на верность Польской 
Республике, оперативное подчинение Верховному Главнокомандованию СССР во время 
боевых действий и возвращение армии в Польшу после окончания войны.

Командующим армией был назначен генерал-лейтенант Андерс, которого привезли из 
советского лагеря военнопленных, куда он угодил в 1939 году, командуя бригадой 
в боях против Красной Армии. Андерс по происхождению из семьи прибалтийских 
помещиков, окончил в Петербурге Пажеский корпус, академию Генерального штаба, 
служил в царской, затем в польской армии,

Армия формировалась в порядке призыва и из добровольцев-поляков, проживающих на 
территории СССР или находившихся в лагерях военнопленных. Вооружение, 
экипировка, размещение, снабжение продовольствием осуществлялось советской 
стороной в кредит, с оговоркой, что Польша рассчитается после окончания войны.

Дислокация определялась так: штаб армии в г. Бузулуке, 5-я пехотная дивизия — 
Татищевский лагерь; 6-я пехотная дивизия — Тоцкий лагерь. Для начала 
перечислялось 5 миллионов рублей.

Генерал Андерс представил список старшего командного состава с указанием, на 
какие должности они рекомендуются: три генерала, восемь полковников, восемь 
подполковников. К сентябрю 1941 года были освобождены из лагерей и призваны 15 
127 бывших польских военнослужащих, из которых 1841 офицер. 17 сентября части 
польской армии приступили к занятиям.

О всех мероприятиях по формированию польской армии регулярно докладывалось 
Сталину.

В ноябре 1941 года в Москву прибыл глава польского правительства В. Сикорский. 
Его и генерала Андерса 3 декабря принял Сталин.

С первой же встречи Сикорский повел разговор не об участии польских частей в 
боях совместно с Красной Армией, а о том, чтобы отобрать польских летчиков и 
20—25 тысяч других военнослужащих и отправить их в Англию для пополнения 
польских частей на Ближнем Востоке.

Сталину не понравилась эта позиция гостя, и он, как бы и в шутку, но и всерьез, 
сказал:

— Если поляки не хотят здесь воевать, то скажите об этом прямо, — да или нет. Я 
считаю — где войска формируются, там они должны остаться и принимать участие в 
боях. Не хотите? Обойдемся без вас. Можем всех отдать, сами справимся. Отвоюем 
Польшу и вам ее отдадим. Но что на это люди скажут? Как будут к вам относиться 
после войны? Какие же вы будете освободители родины, если вашими руками 
англичане будут решать свои интересы на Ближнем Востоке? Совместные боевые 
действия с нашей армией способствовали бы укреплению советско-польских 
отношений. Нам жить рядом. Мы соседи. Или вам ближе английские интересы?

— Пусть армия пока остается на вашей территории, — согласился Сикорский, — но 
надо увеличить ее состав, сформировать еще одну дивизию.

— Хорошо, — согласился Сталин, — можем увеличить армию до семи дивизий, но 
тогда вы добейтесь, чтобы в снабжении частей участвовали Англия и США. Вы же 
знаете, как нелегко сейчас приходится нам на фронте.

— В вашей стране, — сказал Сикорский, — еще много поляков, которые находятся в 
лагерях. Можно было бы за счет их сформировать новые части.

Сикорский подал списки Сталину. В этих списках были фамилии многих офицеров, 
погибших в Катыни. Таким образом, Сикорский хотел или узнать о их судьбе, или 
уязвить Сталина (тогда однозначно считалось, что офицеры были расстреляны 
сотрудниками НКВД).

— Хорошо, мы проверим эти списки, — ответил Сталин. После встречи со Сталиным 
Сикорский посетил польские части и остался очень доволен их состоянием.

Генерал Андерс на следующий день после встречи с Верховным в беседе с 
корреспондентом “Правды” сказал:

— Наиболее ярким из моих московских впечатлений были встречи с г-ном Сталиным, 
Верховным Главнокомандующим Красной Армии и вождем Советского Союза. Эти 
встречи — крупное событие в моей жизни. Каждая фраза Сталина закончена, каждая 
мысль ясна и обоснованна. Мы ехали к г-ну Сталину с вопросами, от которых 
зависела судьба нашего дела. Для меня как для солдата, который хочет драться, 
это были вопросы жизни. И по мере того как Сталин тихо и спокойно отвечал: “Это 
будет сделано”, “Это препятствие мы поломаем”, — во мне росла полная 
уверенность в том, что наше дело победит, что под руководством Сталина