Вынув из кармана пачку сигарет, он протянул их гитлеровскому офицеру. Сам же 
достал кисет и набил небольшую, короткую трубочку. 

Присутствующие с любопытством рассматривали разведчика и его "подшефного". 

- Из далеких краев птичка? - спросил Доватор. 

- Господин Прайс, генеральский адъютант, - охотно ответил разведчик. - Мы с ним 
недавно немного "попутешествовали" вместе... И кажется, поладили, вот видите, 
покуриваем... 

Это был действительно капитан Прайс, адъютант генерала Штрумфа. Прижимая к 
тонким, сморщенным губам сигарету, он молча рассматривал советских генералов и 
думал о могучей силе русских, которые даже в это трудное для них время могут 
так весело смеяться. Откуда они черпают эту силу? Он уже давно забыл, когда сам 
смеялся, и не помнит, чтобы на лице его начальника, генерала Штрумфа, появилась 
когда-нибудь такая же, как у этих людей, улыбка. И Прайс вспомнил, как 
несколько дней назад, во время бомбежки штаба армейской группы, генерал Штрумф, 
находясь в бомбоубежище, послал его в другой бункер за какими-то документами. У 
входа капитана встретили очень спокойные советские воины, завели его в какой-то 
пустующий бункер, приставили к виску пистолет, завязали какой-то тряпкой 
последний глаз и приказали садиться в машину. 

Воспользовавшись паникой во время налета советской авиации на расположение 
штаба, они неизвестно каким путем проникли туда и увезли капитана Прайса к 
русским позициям. 

Прайс жадно курит и все время зверовато косится на угрюмого вида подполковника, 
крепко зажавшего в большом кулаке полукруглый эфес кривой кавказской шашки. 

Осипову становится трудно дышать. Ловя скользящий взгляд одноглазого фашиста, 
он начинает сердито кряхтеть и покашливать. Хрипловатым заикающимся голосом 
спрашивает: 

- Кто глазок-то ему попортил? 

- Дефект у него старый. Французы вышибли... - ответил разведчик с усмешкой и, 
кивнув одноглазому, увел его. 

В небольшой горнице с двумя широкими, выходящими в сад окнами, куда вошел с 
командирами Доватор, за столом, накрытым белой скатертью, кроме командарма 
сидели еще два генерала. Одного из них Доватор узнал по портретам и, 
остановившись, отдал рапорт. 

Коренастый, с коротко остриженной головой, со звездочкой Героя Советского Союза,
 генерал армии поднялся с места. Протягивая Доватору руку, проговорил: 

- Рад видеть гостей! Присаживайтесь, товарищи, присаживайтесь. 

Генерал приветливо пожимал руку каждому. 

"Гости" рассаживались за двумя сдвинутыми столами, приготовленными заранее. 

- Чем вас угощать? Чаем? Вы у себя каждый день пьете. Водкой вас, я думаю, тоже 
не удивишь. Вот если бы пива московского... Соскучились, а? 

Антон Петрович не выдержал, кашлянув в кулак, улыбнулся широкой, довольной 
улыбкой, которая без слов говорила: "Ну, кто в таких условиях может отказаться 
от пива!.." 

- Начнем, подполковник, с вас, вы здесь младший, - угадав мысли подполковника, 
сказал командующий. 

Осипов, польщенный вниманием, продолжал добродушно улыбаться, только широко 
развел руками, но ничего не сказал. 

- Хорошо. Начнем с вас, - с едва уловимой суровостью в голосе продолжал генерал 
армии. - Сколько, товарищ подполковник, у вас в полку сержантского состава и 
сколько не хватает? 

Этот неожиданный вопрос всех явно застал врасплох. Повернув головы к 
растерявшемуся Осипову, начальники его застыли на месте. 

Подполковник вскочил, шевеля над бровями вздувшимися морщинами, щелкал 
застежкой полевой сумки, подыскивая в мыслях подходящий ответ. Сколько у него 
сержантского состава, он забыл и не знал точно, есть ли такие сведения в 
полевой сумке. Роясь, он перепутал все бумаги и ничего не находил. 

- Такую "мелочь", конечно, можно и не помнить, - говорил командующий с 
нескрываемой иронией, - но не помнить этого - значит мелко думать! Младший