Советского Союза А. М. Василевский обменивался с ними впечатлениями о ходе 
штурма Кенигсберга. Я с удовольствием присоединился к беседующим и с 
восхищением услышал из уст начальника штаба фронта о результатах нашей победы. 

В течение всего четырех дней советские войска покончили со 130-тысячным 
гарнизоном, засевшим в мощных крепостных укреплениях. Уничтожено было около 42 
тысяч солдат и офицеров, 120 самолетов, 1196 орудий, 588 минометов, 104 танка и 
штурмовых орудия, 82 бронетранспортера, 1719 автомашин, около 2000 пулеметов, 
разрушено 143 дота и форта. В плен взято около 92 тысяч человек, в том числе 
1800 офицеров и генералов. В числе огромных трофеев насчитывалось свыше 2000 
орудий, более полутора тысяч минометов и 128 самолетов. 

Закончив обсуждение итогов штурма, А. М. Василевский приказал ввести пленных 
генералов. Те вошли и молча стояли перед нами, понурив головы. Особенно 
подавленным и несчастным выглядел сам комендант крепости. И мы, естественно, 
догадались о том, что его угнетает не только плен. Нам из радиоперехватов было 
уже известно, что бесноватый фюрер объявил генерала О. Лаша за сдачу крепости 
изменником, а его семью приказал арестовать. Угроза, нависшая над ближними, 
конечно, угнетала генерала Лаша. Лишь один из пленных генерал инженерных войск, 
ненависть которого к нам выражалась буквально в каждой складке обрюзгшего и 
грубого лица пивовара, тужился держаться высокомерно, будто не он был у нас в 
плену, а мы у него. 

Генерал Лаш отвечал на вопросы весьма охотно. Когда А. М. Василевский спросил, 
как он оценивает итоги боев за Кенигсберг, тот с горечью и удивлением ответил: 

- Никак нельзя было раньше предположить, что такая крепость, как Кенигсберг, 
падет так быстро. Русское командование хорошо разработало и прекрасно 
осуществило эту операцию. 

Лаш сообщил, что на второй день штурма он полностью потерял управление войсками.
 От массированных ударов артиллерии и налетов советской авиации в городе 
возникли многочисленные пожары, а городские кварталы оказались настолько сильно 
разрушенными, что совершенно невозможно было передвигаться по улицам. А 
последние два дня штурма, по мнению генерала Лаша, показали всю бессмысленность 
дальнейшего сопротивления. 

Слушая признания коменданта крепости, генерал инженерных войск, о котором я 
упоминал выше, всячески - и позами своей тучной фигуры, и гримасами старался 
выразить свое недовольство поведением Лаша. Отвечая на вопросы А. М. 
Василевского, он не смог скрыть своего раздражения и пытался всю вину за столь 
быстрое падение крепости свалить на коменданта, бросая при ответах на него 
взгляды, полные нескрываемой злобы. 

А. М. Василевский несколькими едкими замечаниями и вопросами быстро осадил 
этого хорохорившегося фашиста, и тот, не сумев скрыть своего испуга, внезапно 
умолк и потупился. 

В конце допроса А. М. Василевский спросил у пленных, кого они знают из 
советских военачальников. К нашему удивлению, они не могли назвать, кроме 
Ворошилова, Буденного и Тимошенко, ни одного советского полководца, войска 
которых нещадно били их хваленые армии, начиная от Москвы и Сталинграда. Не 
удержавшись, я спросил: неужели они не знают даже таких прославленных 
полководцев, как Жуков, Василевский, Рокоссовский и Конев? Пленные в ответ лишь 
переглянулись и промолчали. После минутного молчания генерал Лаш смущенно 
сказал, что он впервые услышал о Маршале Советского Союза Василевском в связи с 
его ультиматумом гарнизону Кенигсберга. 

Видно, далеко не все немецкие генералы имели доступ к данным, добываемым всеми 
видами разведки рейха, ибо, безусловно, сведения о советских полководцах 
имелись в ОКХ и ОКВ. В отличие от гитлеровцев, советские генералы и офицеры на 
протяжении всей войны старались разузнать не только фамилии и чины тех 
командиров, войска которых им предстояло громить, но и в первую очередь, на что 
каждый из них способен, что можно от него ожидать в той или иной обстановке. 

Так закончился штурм Кенигсберга. Безусловно, это была очень важная победа 
советских войск. Теперь Ставка могла все внимание сосредоточить на завершении 
подготовки и проведении наступления на столицу фашистской Германии. 

В тот же день ровно в 24 часа Москва салютовала героям штурма Кенигсберга. В 
ознаменование этой победы Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль "За 
взятое Кенигсберга", которой были награждены участники штурма. 98 соединениям и 
частям было присвоено почетное наименование Кенигсбергских. 

Воины, штурмовавшие Кенигсберг, проявили массовой героизм и блестящую выучку. 
Повествуя о ходе штурма, я уже приводил ряд примеров. Я не мог, естественно, 
рассказать обо всех особо отличившихся. И пусть простят меня за это те тысячи 
бойцов, кого я не упомянул в своем рассказе, как не упомянул, например, о таких 
героях штурма, какими были солдаты и офицеры одного из батальонов 366-го 
стрелкового полка 126-й стрелковой дивизии, которым блестяще командовал майор Н.