уточняли схему огня на предстоящую артиллерийскую подготовку. 

А тем временем рассвет вступал в свои права. Я склонился к окулярам стереотрубы 
и стал внимательно всматриваться в панораму города. За плотной дымкой утреннего 
тумана очертания Кенигсберга едва-едва вырисовывались. Над городом низко висели 
сизые тучи. 

- А самолеты поднять все-таки не удастся,- вздохнул я с огорчением. 

- Ничего не поделаешь,- откликнулся Белобородов,- вся надежда на бога войны. 
Что говорят авиаторы, Владимир Владимирович? - спросил он, обращаясь к 
вошедшему полковнику Турантаеву.- Поднимут самолеты или нет? 

- Команда поднять в воздух все, что можно, поступила, но вот погода. Обидно... 

- Конечно,- согласился командарм.- Но я надеюсь, что штурмовики все же пойдут в 
бой: они ведь привыкли сражаться в любую погоду. 

Я попросил соединить меня с командным пунктом фронта и едва успел доложить А. М.
 Василевскому о результатах разведки боем и о готовности артиллерии стрелковых 
полков и дивизий к бою, как вдруг откуда-то с юга, с противоположной стороны 
города до нашего слуха донесся прерывистый и быстро нарастающий гул. Взглянул 
на циферблат часов - было ровно 9 часов. И тут же послышалась непрерывная серия 
глухих разрывов тяжелых мин. Это "катюши" возвестили о начале артиллерийской 
подготовки в 11-й гвардейской армии. Вслед за ними дружно подали голос тяжелые 
орудия. Несмотря на большое расстояние, от разрывов снарядов тяжелой артиллерии 
стекла в окнах здания, где мы находились, заметно вздрагивали. 

- Слышите, Александр Михайлович? - спросил я маршала, прервав свой доклад и 
вслушиваясь в нараставшую артиллерийскую канонаду. 

- Хорош концерт! - с удовлетворением ответил А. М. Василевский.- Жаль, что 
авиации не слышно... 

В 10 часов раскаты артиллерийского грома послышались неподалеку от нас. Тысячи 
орудий и минометов создали невообразимый грохот, земля под нами корчилась, как 
при землетрясении, а оконные стекла, казалось, вот-вот рассыплются на мелкие 
осколки. Вскоре и северо-западные подступы к городу скрылись в сполохах 
сплошного огня и дыма. Это продолжалось еще два часа. 

Сплошные разрывы дымовых снарядов и мин вдоль переднего края фашистской обороны 
свидетельствовали о том, что сейчас под прикрытием расползавшейся вокруг завесы 
пойдут в атаку пехота и танки. Удастся ли штурмующим войскам преодолеть полосу 
заграждений и ворваться в оборону противника? Начались самые томительные минуты.
 Нам не были слышны голоса штурмующих, а бойцов при такой плохой видимости даже 
в бинокль трудно было обнаружить. Надо было ждать донесений из корпусов. И мы 
нетерпеливо ждали. Белобородов не отнимал телефонной трубки от уха. 

- Ну как? - поминутно повторял он, вызывая то одного, то другого командира 
корпуса. Но ответы, как правило, были односложными и не очень определенными: 

- Пошли вперед! Атакуют!.. 

Первым порадовал нас Антон Иванович Лопатин, по-прежнему командовавший 13-м 
гвардейским стрелковым корпусом. Его дивизии наступали в центре оперативного 
построения 43-й армии на пригород Амалиенау (ныне район улицы Кутузова). 

- Соединения Краснова и Тымчика,- докладывал он своим уверенным голосом,
-ворвались в оборону противника и обходят форт номер пять! Враг ожесточенно 
сопротивляется. .. 

Когда я доложил о начале штурма А. М. Василевскому, он задумчиво проговорил: 

- Как бы они не застряли у фортов... Прикажите первым эшелонам не задерживаться 
там, обходить форты, а вторым эшелонам блокировать и подрывать их, выкуривать 
оттуда гарнизоны... 

Вскоре об успешном вклинении во вражескую оборону доложили и командиры других 
корпусов - генералы А. С. Ксенофонтов и Э. Ж. Седулин. 

После переговоров с генералом Покровским мне стало известно, что успех 
сопутствует и войскам 11-й гвардейской армии. Было получено донесение о прорыве 
дивизий 16-го гвардейского стрелкового корпуса С. С. Гурьева, которые наступали 
на участке, где мощный форт No 9 давно, еще до перехода в наступление войск 
армии, был в наших руках. Поэтому соединения здесь сразу же вклинились в 
глубину вражеской обороны. Хуже было положение на флангах-в 8-м и 36-м 
гвардейских стрелковых корпусах, который пришлось преодолевать фронтальными 
атаками яростное сопротивление гарнизонов мощных фортов No 8 и No 10. 

Из штаба 50-й тоже поступили обнадеживающие донесения: ее корпуса, медленно