теперь уже обозначилось не только в Эстонии, но и в Латвии. Соединения 16-й и 
18-й немецких армий спешили проскочить опасный рижский коридор. Теперь, когда 
они оказались отрезанными от Восточной Пруссии, им надо было спешить из района 
Риги в Курляндию, чтобы оттуда попытаться пробить себе путь в "фатерлянд". 
Поэтому мы со дня на день ждали сообщения об освобождении Риги. А это означало 
бы, что вскоре Шернер сможет выставить против наших 4-й ударной, 6-й 
гвардейской и 51-й армий много новых дивизий. 

В эти дни мы уже привыкли к медленному продвижению 4-й ударной армии, поэтому 
доклады генерала П. Ф. Малышева воспринимали спокойно, но когда и остальные 
командармы стали измерять продвижение своих дивизий считанными километрами, то 
это со всей очевидностью показало нам, что устанавливается равновесие, а значит,
 потребуются поиски новых методов разгрома противника. К тому же армиям все 
больше и больше приходилось растягивать свои силы по фронту. 

В связи с тем что 39-й армии предстояло вскоре принять участие в наступательной 
операции 3-го Белорусского фронта с целью прорыва сильно укрепленной обороны 
врага южнее Немана и вторжения в пределы Восточной Пруссии на кенигсбергском 
направлении, Ставка приказала 1-му Прибалтийскому фронту сменить войска этой 
армии на участке от Таураге до Юрбаркаса. В результате мы, фактически, лишились 
на левом крыле фронта целой общевойсковой армии с ее средствами усиления и 
авиационной поддержки. Пришлось потребовать от командующего 43-й армией А. П. 
Белобородова занять полосу наступления 54-го стрелкового корпуса 2-й 
гвардейской армии, а ей в свою очередь растянуть фронт на восток до Юрбаркаса. 

Между тем уже 12 октября войска П. Г. Чанчибадзе подверглись первым атакам из 
Восточной Пруссии. В 11 часов 30 минут он доложил, что час назад крупные силы 
пехоты при поддержке танков обрушились на 16-ю Литовскую стрелковую дивизию. 
Как потом выяснилось, командующий 3-й танковой армией собрал части 551-й 
пехотной дивизии, подразделения офицерской школы и части танковой дивизии СС 
"Герман Геринг", переброшенной Гитлером из-под Варшавы, и сосредоточенно двинул 
их на узком участке фронта против 249-го стрелкового полка 16-й Литовской 
дивизии. Сначала фашистское командование пыталось нащупать у нас слабое место. 
Главный удар пришелся по 2-му и 3-му стрелковым батальонам. Дважды атаковала 
фашистская пехота при поддержке до 12 танков позиции 2-го стрелкового батальона,
 но ей удалось лишь незначительно потеснить его. Атака же на 3-й стрелковый 
батальон вообще окончилась для фашистов полным провалом. Пехотный полк при 
поддержке 20 танков двинулся на позиции подразделения. Уверенные в своем 
превосходстве, фашисты шли спокойно, словно победа была уже у них в кармане. 

Командир литовского батальона майор Вольфас Виленскис, расставив на переднем 
крае обороны почти все пулеметы и часть стрелков, со своими главными силами 
устремился в тыл атакующим. Внезапное появление там советских солдат вызвало у 
гитлеровцев панику. Они бросились назад и столкнулись с бойцами Виленскиса, 
которые, уничтожив в рукопашной схватке около сотни фашистов, рассеяли 
атакующих. Увидев, что в помощь удиравшим фашистам развернулось около двух 
пехотных рот противника, майор Виленскис лег за пулемет и снайперским огнем 
отбил их атаку. Оправившись от испуга, гитлеровцы предприняли еще две атаки, но 
успеха так и не добились. 

Генерал П. Г. Чанчибадзе правильно оценил вылазку противника как начало атак 
подошедших резервов. Он потребовал от командира 16-й Литовской дивизии 
полковника Урбшаса подготовиться к отражению нового, более мощного натиска. 
Поэтому 13 октября довольно сильный удар двух полков пехоты и 50 танков на 
стыке 249-го и 167-го стрелковых полков 16-й Литовской стрелковой дивизии не 
был неожиданным. И все же частям дивизии выпала трудная задача. Четырежды 
противник при поддержке танков обрушивался на батальоны 249-го полка. Дважды 
бой заканчивался ожесточенной рукопашной схваткой. Четвертая атака гитлеровцев 
была особенно яростной. Фашистские солдаты, обезумевшие от шнапса и вида 
многочисленных трупов своих сообщников по разбою, прорвались почти к самым 
окопам подразделений нашего полка. И в этот решающий миг над бруствером 
поднялся во весь рост подполковник Лысенко. Метнув гранату и стреляя на ходу из 
автомата, он бросился навстречу врагу. Воины-литовцы вслед за командиром в одно 
мгновение взметнулись над окопами, обогнали подполковника, прикрыли его и 
сшиблись с приблизившимися фашистами. Рукопашная схватка длилась около часа. 
Никто не хотел признать себя побежденным. Но то ли гитлеровцы постепенно 
трезвели, то ли они просто не выдержали - сначала лишь раненые фашисты покидали 
поле боя, затем одиночки выскакивали из гущи дерущихся и устремлялись в тыл, а 
потом настал тот момент, когда немцы стали все заметнее пятиться и вдруг, 
словно по команде, в панике бросились назад. 

Федор Константинович Лысенко за геройство, проявленное в этом бою, был удостоен 
звания Героя Советского Союза. Были награждены и многие его подчиненные. 

..А тем временем наш прорыв к морю все-таки вынудил Гитлера отказаться от 
решения удержать район Риги за собой. Как впоследствии выяснилось, узнав о 
падении Паланги и выходе советских войск к морю севернее и южнее Клайпеды, 
фюрер разрешил своему любимцу Шернеру с вечера 12 октября отвести войска из 
района Риги на Курляндский полуостров. Но Шернер не успел организовать отвод, 
так как атаки 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов вынудили оккупантов под угрозой