окружению и ликвидации елецкой группировки, а нам приказал главные силы 
Крюченкина направить в район Ульяновка, Муромцево, Россошное. Он велел смелее 
продвигать мотострелковую бригаду Шамшина и вместе с ней одну кавалерийскую 
дивизию по направлению Верховье, Хомутово, Карпово.
      — И не держите вы командиров дивизий на помочах. Дайте им полную свободу: 

пусть врезаются в расположения врага, пусть выходят в глубокий тыл.
      Костенко выразил опасение, что гитлеровцы могут перейти в 
контрнаступление с югозапада, чтобы помочь своей елецколивненской группировке.


      — Не оглядывайтесь на противника, — ответил Семен Константинович. — 
Действуйте смело.
      Мы поняли, что главком одобряет наше решение, но требует от нас еще более 

глубокого продвижения на запад (Верховье, куда он нацеливал мотобригаду, 
находилось в 30 километрах западнее Россошное, к которому мы двигали кавкорпус).


      Генерал Костенко попросил Тимошенко дать указание о немедленном 
восстановлении железной дороги, ведущей от Ельца на Орел, чтобы можно было 
послать бронепоезда на поддержку войскам. Тот ответил, что 10 декабря работы 
уже начались и все будет сделано быстро, кроме моста в поселке Казаки: он 
большой и его восстановление потребует много времени.
      Наступил день, а связь с войсками не улучшалась. Мы продолжали получать 
нерегулярные короткие сообщения по радио да через офицеров связи, сведения 
которых обычно запаздывали изза быстрого продвижения частей. Полки 1й 
гвардейской стрелковой дивизии неудержимо шли на север, на Измалково, куда с 
северозапада спешила навстречу им группа генерала Москаленко. Еще более 
стремительно двигались кавалерийские дивизии на Россошное, обтекая с запада 
части противника, стремившиеся проскочить на Ливны и на Верховье.
      Поглощенный заботами по налаживанию управления войсками, я никак не мог 
заняться пленными, которые стекались со всех сторон на станцию Тербуны. А их 
нужно было накормить, раненым оказать помощь. Командиру роты охраны нашего 
маленького штаба с этими делами было не справиться. Можете понять, как я 
обрадовался, когда к нам примчался по поручению Бодина мой старый друг 
полковник Рогатин.
      — Выручай, — с ходу начал я, — освободи ты нас от пленных, а то нам 
некогда будет заниматься ловлей тех, кто еще не в плену.
      — Освобожу, — пообещал Рогатин. — Вот только прибудут сюда мои орлы — и 
освобожу. А пока пойдем посмотрим твоих фрицев.
      Пленными были забиты все пустые пристанционные постройки. Мы обошли их. 
Жалкое зрелище. Гитлеровцы теперь были совсем не похожи на тех самодовольных, 
высокомерных «сверхчеловеков», которые попадались нам в плен летом. Сейчас это 
испуганное стадо овец, сбившихся в кучу. Грязные, ежесекундно и ожесточенно 
почесывавшиеся, они тупо смотрели перед собой.
      Когда мы подошли ближе, я невольно отшатнулся: поверх шинели стоявшего 
передо мной унтерофицера ползали белые точки. На голове завшивевшего вояки 
плотно сидела каска, изпод которой виднелось чтото розовое.
      — Что это у них такие несуразные подшлемники? — спросил я удивленно у 
Рогатина. — Розовый цвет далеко виден.
      Брезгливо приподняв каску рукой. Рогатин расхохотался:
      — Так это же у него на голове женские рейтузы! Да, фашисты теряли свой 
лоск. Сдав пленных на попечение Рогатина и его людей, я облегченно вздохнул.
      А связь никак не налаживается. Радиостанции работают ненадежно. Посланные 

на самолетах офицеры все еще не вернулись. Главком вызвал на провод генерала 
Костенко и меня и отчитал, как говорится, по первое число.
      — Хоть все разъезжайтесь по войскам, но связь чтоб была! К вам поехал 
начальник связи фронта. Предупредите его, что ему будет плохо, если он не 
поможет вам.
      Костенко заявил, что со связью, конечно, скверно, но мы коечто делаем. 
Два офицера посланы в войска на самолетах, еще трое только что выехали туда на 
машинах. Майор Масюк, вернувшийся от Руссиянова, докладывает, что передовые 
полки гвардейцев уже завязали бои за Измалково. С Крюченкиным пока связи нет. 
Наладилось взаимодействие с 13й армией. Ее 121я стрелковая заняла оборону по 
реке Кшень, к ней подходит 6я стрелковая дивизия. 148я дивизия нацелена на 
Ливны. Остальные свои соединения командарм А. М. Городнянский использует для 
довершения разгрома елецкой группировки противника…
      — А вообще, за исключением связи, дела у нас идут успешно: с седьмого по 
одиннадцатое декабря один лишь кавалерийский корпус Крюченкина прошел с боями 
двести километров и освободил сто восемьдесят населенных пунктов.
      Семей Константинович остыл и, понимая в душе. Что мы делаем все, что в 
наших возможностях, закончил переговоры вполне доброжелательно.
      В полдень 12 декабря от генерала В. Д. Крюченкина возвратился наш делегат 

связи. Он привез радостную весть: кавкорпус лихой атакой захватил Россошное и 
Шатилово. В Шатилово разгромлен штаб 34го армейского корпуса. Командир корпуса,

 по словам пленных, бросил войска и улетел на самолете.