| |
немцы бросились к реке Олым, где и были добиты окончательно.
Когда угроза с тыла была ликвидирована, полковник Вайцеховский возобновил
бои за Стрелецкое. Это было большое село, состоявшее из 350 домов, в основном
каменных. Фашисты крепко засели в нем. На высокой колокольне они установили 4
пулемета, в подвалах — свыше 30 орудий. Но атака гвардейцев была настолько
стремительной, что гитлеровцы не успели использовать всех своих преимуществ, и
село вскоре перешло в наши руки.
9 декабря кавалерийский корпус продвинулся на 12 километров . Враг
понимал, что выход советских кавалерийских частей на тылы елецкой группировки
грозит ей гибелью. Однако все попытки гитлеровцев остановить конников оказались
безуспешными. Кавалеристы настойчиво шли вперед, то спешиваясь, то бросаясь в
лихую атаку. Когда под селом Навесное 60 й кавалерийский полк был остановлен
артиллерийским огнем, группа конников во главе с Грачевым и Каджаевым зашла
противнику в тыл, забросала прислугу орудий гранатами, а затем ворвалась на
огневые позиции и клинками довершила начатое дело. Путь полку был расчищен.
КЛЕЩИ СОМКНУЛИСЬ
Убедившись, что наступление набирает силу и теперь уже фашистскому
командованию не остановить его, С. К. Тимошенко решил возвратиться в Воронеж,
где его ждали другие неотложные дела. Прощаясь с нами, он строго наказал:
— Смотрите не упустите елецкую группировку! Мы и сами понимали, как это
важно. Но чтобы отрезать врагу все пути спасения, наши войска должны были
проявить более высокую мобильность, чем гитлеровские части. И мы требовали от
генерала Крюченкина максимально ускорить продвижение на север. Именно от
кавалеристов зависело, останется елецкая группировка в кольце или успеет
выскользнуть из него. В том, что фашистское командование уже не помышляет о
наступлении, а думает лишь о том, как вывести свои войска из под угрозы
окружения, у нас не оставалось сомнений после того, как командующий 13 й армией
сообщил, что немцы выбиты из Ельца и бегут на запад.
Ни морозы, ни глубокий снег, ни отчаянное сопротивление гитлеровцев не
могли остановить наших бойцов. Воодушевляли вести из Москвы: советские войска
продвигаются на огромном фронте от Калинина до Ельца, впервые за войну
наступление ведут сразу три фронта. Враг все дальше отбрасывается от столицы.
Силы нашей подвижной группы прошли к 10 декабря 40 — 50 километров. Из
Касторного все труднее стало связываться с ними, и мы решили перенести
командный пункт в Тербуны. Я еще с вечера послал туда полковника Каминского,
чтобы он развернул узел связи на новом месте.
Утром позвонил генерал П. И. Бодин. Он настаивал, чтобы я оставался в
Касторном, пока Костенко не возьмет в свои руки управление войсками на новом
командном пункте.
— Как же я буду здесь управлять, если у нас прервалась связь с
войсками? — возразил я. После некоторого молчания Бодин сказал:
— В таком случае вам действительно незачем задерживаться. Когда
рассчитываете быть на новом месте?
— В восемнадцать часов.
— Поздно. Я скажу, чтобы вашему поезду дали зеленую улицу.
Зеленая улица не получилась. Пути были забиты, да и фашистские самолеты,
дважды бомбившие наш поезд, затормозили переезд. К вечеру все же мы дотащились
до станции Тербуны, развернули обе привезенные с собой радиостанции.
— Куда вышли войска? — сразу же поинтересовался генерал Костенко, едва
успев поздороваться с встретившим нас полковником Каминским.
— Два часа назад связь оборвалась и пока не восстановлена.
— Началось! Чем быстрее будут продвигаться дивизии, тем чаще будет
нарушаться связь. Федор Яковлевич взглянул на меня:
— Надо что то делать, Иван Христофорович. Наступает самый ответственный
период операции. Связь нам вот как нужна.
Я молча кивнул головой и направился тормошить своих измученных связистов.
— Ну, друзья мои, хотя бы по радио соедините меня с Руссияновым и
Крюченкиным.
В эфире неистовствовали фашистские радиостанции. Помехи то и дело
нарушали связь. Да и сложностей много — все нужно было кодировать, а на это
уходила уйма времени, к тому же из за плохой слышимости сведения при передаче
искажались невероятно. Не очень то надеясь на радио, я направил к конникам и
гвардейцам двух офицеров на самолетах.
В результате больших усилий нам удалось к концу дня собрать далеко не
полные сведения о положении войск. Гвардейцы генерала Руссиянова на всем фронте
вышли к реке Сосна и окружили врага, засевшего в селах вдоль шоссе,
соединяющего Елец и Ливны. 3 я и 32 я кавалерийские дивизии перерезали это
шоссе северо западнее и захватили села Хухлово и Прилепы.
Полковник А. Е. Яковлев принес карту, на которой было отображено
положение войск нашей группы к концу 10 декабря. Фронт наступающих соединений
охватывал противника, но между деревнями Никитское, Пятницкое и рекой Воргол
это кольцо еще не сомкнулось. Между концами дуги зияла 25 километровая брешь.
— Но ведь в район Никитское должны выйти части группы генерала
Москаленко? — удивился я. — Где же они?
|
|
