оригинале сообщения тайных агентов и шпиков, на что уходила немалая часть всего 
времени, занят он был сверх головы. Дуче не доверял в последнее время даже 
близким сподвижникам и сосредоточил в своих руках министерства иностранных дел, 
армии, флота и авиации, внутренних дел... 

Здесь, в одиночестве, через три дня после высадки на Понцо, Муссолини отметил 
свое шестидесятилетие. 

На острове жило несколько ссыльных, хорошо знакомых бывшему дуче, среди них и 
социалист Пьетро Ненни, с которым когда-то еще в 1919 году, Муссолини сидел в 
одной тюремной камере; сюда были сосланы и покушавшийся на дуче террорист Тито 
Дзанибони и разжалованный фашистский министр печати Чезаре Росси. Все они 
невольно встречались здесь, но не здоровались, не разговаривали друг с другом. 

Капеллан Аньелло виделся на Вентотене со своим коллегой падре Луиджи, у 
которого был приход на острове Понцо. Падре Луиджи рассказал, что, в 
предчувствии близкой расплаты за все злодеяния, у дуче неожиданно появились 
религиозные позывы. Недавно он захотел исповедаться, но охрана не разрешила. 
Тогда Муссолини прислал падре Луиджи письмо и две ассигнации по пятьсот лир. 

"Седьмого августа, - писал Муссолини, - исполняется два года со дня смерти сына 
Бруно в небе Пизы. Прошу отслужить мессу по моему сыну, посылаю тысячу лир. 
Одновременно посылаю книгу "Жизнь Христа" мудреца Риччиотти. Вся Италия может 
гордиться этой книгой, а ее издание - мировое событие..." 

Духовные отцы долго перелистывали книгу Риччиотти, поля ее испещрены пометками 
Муссолини. Жирно подчеркнуто в книге то место, где Риччиотти рассказывает, как 
римские солдаты схватили Христа, как рядом с ним в ту минуту не оказалось 
надежных друзей, как от Христа отвернулись апостолы. 

Видимо, дуче хотел провести аналогию между тогдашним положением Христа и своим 
нынешним положением. Видимо, события последних дней, внезапное (по крайней мере,
 для дуче) отрешение от власти, арест и ссылка дали пищу для унылых размышлений.
 Унылых, но не слишком скромных. 

Утром 8 августа по тревоге, буквально за пять минут, Муссолини приказали 
собраться. Шлюпка доставила его на корвет "Персефона", который вновь пришел на 
Понцо, чтобы увезти оттуда экс-дуче. 

На сей раз Муссолини высадили на островке Санта-Маддалена, к северу от Сардинии.
 Сотня карабинеров охраняла его в отведенной ему вилле. Разрешили читать, 
писать, передали книги, которые ко дню рождения прислал Гитлер. 

С острова Санта-Маддалена Муссолини переправили еще севернее, в горы, к 
подножию пика Монте-Корво, в отель "Кампи императоре", как бы специально для 
того, чтобы 12 сентября 1943 года его удобнее было выкрасть оттуда фашистскому 
диверсанту Отто Скорцени. 

111 

Можно было подумать, что остров Санто-Стефано оказался в ночь с 6 на 7 сентября 
на самой линии фронта. Черное небо в сполохах и зарницах. Стреляют, бомбят 
совсем рядом. Кто-то из тюремщиков видел на горизонте военные корабли. 

Несколько позже выяснилось, что никакой бомбардировки не было, а немцы взрывали 
ночью свои склады с боеприпасами на Вентотене. 

Первая американская шлюпка доставила на Вентотене небольшой десант. Но как 
только десантники спрыгнули на берег, под их начало поспешила группа ссыльных; 
многие были уже при оружии, отобранном у фашистской милиции, у карабинеров, у 
тюремщиков. 

На самой высокой части острова стояли счетверенные крупнокалиберные пулеметы и 
мощные звукоулавливатели. Немецкие зенитчики не знали, сколь малочислен десант, 
и сдались без боя. Около восьмидесяти немцев с поднятыми руками сошли со скал. 
Их заперли в четырехугольном здании полиции, которое смотрит зарешеченными 
окнами на все стороны света. К тому времени из шлюпок, мотоботов высадился 
отряд морской пехоты. 

А узники на соседнем Санто-Стефано напряженно ждали новостей с Вентотене, 
считали минуты; воедино слились надежды и чаяния самых разных людей. 

Днем 9 сентября к Санто-Стефано подошла моторная лодка. Старый знакомый 
Катуонио выполнял обязанности лоцмана, он показал, куда причалить. Но прошло не 
меньше часа, прежде чем в тюрьму явился американский офицер, а с ним несколько 
солдат морской пехоты, капо диретторе Станьо, капо гвардиа, тюремный врач и 
дежурный надзиратель. 

Энтузиазм охватил не только политических. Уголовники лелеяли надежду на 
амнистию, может, и всепрощение.