возвращенного на советско-германский фронт генерал-фельдмаршала Т. фон Бока) в 
составе 2-й и 6-й полевых, 4-й танковой немецких и 2-й венгерской армий. Для 
действий на северокавказском направлении была создана группа армий "А" во главе 
с прежним командующим оккупационными войсками на Балканах, одним из 
организаторов фашистских преступлений в Югославии и Греции 
генерал-фельдмаршалом В. Листом, в которую входили 11-я и 17-я полевые, 1-я 
танковая немецкие и 8-я итальянская армии. Всего противник сосредоточил для 
решения первой задачи к 1 июля 1942 года 900 тыс. солдат и офицеров, более 1200 
танков, свыше 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевых самолетов. У нас в 
составе войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов к тому времени 
насчитывалось в общей сложности 1715 тыс. человек, около 2,3 тыс. танков, 16,5 
тыс. орудий и минометов, 758 боевых самолетов. Таким образом, по количеству 
людей и боевой техники наши войска на этом участке советско-германского фронта 
уступали врагу примерно в полтора раза. 

Перешедшие в наступление войска армейской группы генерал-полковника Вейхса (2-я 
полевая, 4-я танковая немецкие и 2-я венгерская армии из группы армий "Б") 
прорвали оборону на стыке 13-й (генерал-майора Н. П. Пухова) и 40-й 
(генерал-лейтенанта артиллерии М. А. Парсегова) армий Брянского фронта и за два 
дня продвинулись в глубину на 40 км. Управление нашими армиями нарушилось. В 
некоторых отечественных работах высказывается мнение, будто основной причиной 
поражения войск Брянского фронта в июле 1942 года является недооценка Ставкой и 
Генеральным штабом курско-воронежского направления. С таким мнением согласиться 
нельзя. Неверно и то, что Ставка и Генеральный штаб не ожидали здесь удара. 
Ошибка, как уже говорилось, состояла в том, что мы предполагали главный удар 
фашистов не на юге, а на центральном участке советско-германского фронта. 
Поэтому Ставка всемерно, в ущерб югу, укрепляла именно центральный участок, 
особенно его фланговые направления. Наиболее вероятным, опасным для Москвы мы 
считали орловско-тульское направление, но не исключали и курско-воронежского, с 
последующим развитием наступления врага в глубокий обход Москвы с юго-востока. 
Уделяя основное внимание защите столицы, Ставка значительно усиливала и войска 
Брянского фронта, прикрывавшие орловско-тульское и курско-воронежское 
направления. Еще в апреле и первой половине мая Брянский фронт дополнительно 
получил четыре танковых корпуса, семь стрелковых дивизий, одиннадцать 
стрелковых и четыре отдельные бригады, а также значительное количество 
артиллерийских средств усиления. Все эти соединения, поступавшие из резерва 
Ставки, были неплохо укомплектованы личным составом и материальной частью. 

В результате к концу июня командование Брянского фронта имело в своем резерве 5 
танковых и 2 кавалерийских корпуса, 4 стрелковые дивизии, 4 отдельные танковые 
бригады. Кроме того, в полосе этого фронта располагалась находившаяся в резерве 
Ставки, полностью укомплектованная и предназначавшаяся для нанесения контрудара 
5-я танковая армия. 

Можно ли после этого говорить, что Ставка обошла своим вниманием Брянский 
фронт? Тех сил и средств, которыми он располагал, было достаточно не только для 
того, чтобы отразить начавшееся наступление врага на курско-воронежском 
направлении, но и вообще разбить действовавшие здесь войска Вейхса. И если, к 
сожалению, этого не произошло, то только потому, что командование фронта не 
сумело своевременно организовать массированный удар по флангам основной 
группировки противника, а Ставка и Генеральный штаб, по-видимому, ему в этом 
плохо помогали. Действительно, как показали события, танковые корпуса при 
отражении наступления врага вводились в дело по частям, причем не столько для 
решения активных задач по уничтожению прорвавшегося врага, сколько для закрытия 
образовавшихся брешей в обороне наших общевойсковых армий. Командиры танковых 
корпусов (генерал-майоры танковых войск М. Е. Катуков, Н. В. Фекленко, М. И. 
Павелкин, В. А. Мишулин, В. М. Баданов) еще не имели достаточного опыта, а мы 
им мало помогали своими указаниями и советами. Танковые корпуса вели себя 
нерешительно: боялись оторваться от оборонявшейся пехоты общевойсковых армий, в 
связи с чем в большинстве случаев сами действовали по методам стрелковых войск, 
не учитывая своей специфики и своих возможностей. 

К исходу 2 июля обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Оборона 
на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов оказалась прорванной на глубину до 
80 км. Фронтовые резервы, имевшиеся на этом направлении, были втянуты в 
сражение. Ударная группировка врага грозила прорваться к Дону и захватить 
Воронеж. Чтобы помешать этому, Ставка передала из своего резерва командующему 
Брянским фронтом генерал-лейтенанту Ф. И. Голикову две общевойсковые армии, 
приказав развернуть их по правому берегу Дона на участке Задонск - Павловск и 
обязав Голикова взять на себя руководство боевыми действиями в районе Воронежа. 
Одновременно в распоряжение этого фронта передавали 5-ю танковую армию. Вместе 
с танковыми соединениями фронта она должна была нанести контрудар по флангу и 
тылу группировки немецко-фашистских войск, наступавшей на Воронеж. 

В ночь на 3 июля корпуса 5-й танковой армии заканчивали сосредоточение к югу от 
Ельца. Немедленный и решительный их удар по врагу, рвавшемуся к Воронежу, мог 
бы резко изменить обстановку в нашу пользу, тем более что основные силы этой 
фашистской группировки, понеся уже довольно значительные потери и растянувшись 
на широком фронте, были связаны боями с нашими войсками.