соблюдения установленных раньше сроков массового производства пушек. 

Возвратившись на завод, я взялся за налаживание нового производства. Мне и 
товарищам из наркомовской бригады было устроено жилье - два маленьких вагончика,
 поставленных в заводской железнодорожный тупик. Здесь мы работали и, когда 
выпадала такая возможность, отдыхали. 

Как и всегда, я большие надежды возлагал не только на конструкторов и 
технологов, но и на умельцев-оружейников, станкостроителей и инструментальщиков.
 А таких людей, талантливых, имевших поистине золотые руки, на заводе было 
немало. Это фрезеровщик Александр Ефимович Озеров, инструментальщик Галей 
Галеевич Габдрахманов, токарь Александр Васильевич Пиротов и другие 
мастера-рабочие. Им-то и было поручено изготовить детали для сборки первых 
образцов новой пушки. Работа велась параллельно. Какая это была работа! 
Рабочие-оружейники сумели воплотить в металле конструкторскую мысль. Попутно 
были отработаны и необходимый для производства пушки инструмент, в 
технологические схемы. 

Скоро начались испытания на стенде первого образца НС-37. Пушка получилась 
надежная, очень технологичная. Войсковые испытания подтвердили ее преимущества 
перед пушкой Шпитального. Как впоследствии писали на завод летчики, НС-37 
замечательно показала себя в боях. В 1942 году она была поставлена на поток. 
Простота технологии ее производства позволила увеличить выпуск по сравнению с 
1941 годом в 9 раз. 

Я специально остановился на обстоятельствах создания и организации производства 
37-мм авиационной пушки для того, чтобы показать, какая высокая 
требовательность предъявлялась к работе конструкторов и производственников. 
Никто не был застрахован от ошибок и неудач, тем более в таком сложном и 
многотрудном деле, как конструирование оружия. Главное заключалось в том, чтобы 
быстро исправлять ошибки, делать из неудач правильные выводы и идти дальше, 
идти безостановочно, отдавая созданию оружия и его совершенствованию все силы 
ума и сердца. 

В эпоху, когда воюют миллионные армии, как одно из важнейших условий победы в 
войне нужны соответственно в массовом количестве лучшие, чем у врага, машины, 
вооружение. Вот почему на всем протяжении минувшей воины наряду с жестокими 
битвами на суше, в воздухе и на море, параллельно с напряженной борьбой военных 
экономик противостоящих государств шло еще одно, не менее важное и 
бескомпромиссное сражение - сражение научной, конструкторской, инженерной мысли.
 И в этом невидимом, но упорном и трудном сражения советские ученые и 
конструкторы одержали убедительную победу над противником. 

Главным требованием к оружию было обеспечение его превосходства над аналогичным 
образцом оружия противника. Не соответствие ему, не приближение к нему, а 
именно превосходство по всей параметрам. Это требование было и исходным, и 
конечным пунктом работы наших конструкторов вооружения. 

И если его выполнение было непреложным законом тогда, в годы минувшей войны, то 
в современных условиях, когда научно-технический прогресс получил невиданное 
ускорение, а воинственность агрессивных империалистических кругов не только не 
уменьшается, но и усиливается, приобретая все более зловещие формы, именно 
такой подход в созданию и совершенствованию оружия приобретает постоянно 
возрастающее значение для обеспечения высокой боевой готовности наших 
Вооруженных Сия, надежной защиты завоеваний социализма и мира. 

Беспристрастным и суровым судьей, который оценивал работу конструкторов, была 
война. 

2 февраля 1943 года около девяти часов утра мне позвонил командующий 
артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов. Он был в это время представителем 
Ставки на Донском фронте. 

- Дмитрий Федорович, поздравляю, - услышал я взволнованный голос Николая 
Николаевича. - Операция фронта по ликвидации окруженного противника успешно 
завершена! Победа, Дмитрий Федорович, победа? Победа и наших бойцов, и нашего 
оружия. Замечательно проявило себя наше оружие! Поздравляя?! 

Н. Н. Воронов до тонкостей разбирался в материальной части артиллерии, отлично 
знал вопросы ее боевого применения и особенности эксплуатация. Мы познакомились 
с ним в Ленинграде еще в 1936 году, в ту пору, когда Воронов был начальником 
1-го артиллерийского училища, а я - инженером в Артиллерийском 
научно-исследовательском морском институте. Николай Николаевич был крупным 
специалистом своего дела, вложившим большой труд в развитие отечественной 
артиллерии, в теорию и практику ее оперативного и боевого использования и 
просто обаятельным человеком, прекрасным собеседником. Он обладал острым 
аналитическим умом, умел четко и выразительно формулировать мысли. Обсуждали мы 
с ним множество проблем. И почти всегда расставались удовлетворенными, даже 
если мнения наши кое в чем расходились и не сразу удавалось решить тот или иной 
вопрос.