гитлеровцами странах. 

Конечно, все это требовало от советских людей дополнительных усилий. Но они 
трудились во имя помощи братьям по классу, товарищам по борьбе с глубоким 
пониманием необходимости такой помощи. И это было убедительным проявлением 
интернационализма в действии, означало, что за небольшой, в сущности, 
послеоктябрьский период интернационалистские принципы вошли в плоть и кровь 
советского народа. 

Для миллионов и миллионов наших людей быть патриотом безусловно означало быть 
интернационалистом. Причем нельзя забывать, что обрушившаяся на СССР война с 
небывалой остротой поставила перед каждым советским человеком вопрос: быть ему 
или не быть гражданином Страны Советов, быть или не быть самой этой стране, 
социалистическому строю, нашему образу жизни. И советские люди великим 
патриотическим и интернациональным подвигом своим ответили: быть! 

Этот бессмертный подвиг, продолжавшийся изо дня в день всю Великую 
Отечественную войну, навсегда останется волнующим олицетворением глубоко 
осознанного, ревностного отношения советских людей к своему патриотическому и 
интернациональному долгу. Такое отношение - одна из изначальных ценностей 
нашего социалистического общества, ценностей, которые с течением времени 
приобретают все возрастающую значимость. 

Большую роль в воспитании людей играло социалистическое соревнование. Летом и 
осенью 1941 года на оборонных заводах многих городов возникло патриотическое 
движение за выполнение двух, трех и более норм (движение двухсотников, 
трехсотников), а с весны 1942 года развернулось движение тысячников. 

Известным не только в нашей отрасли, но и в стране было в годы войны имя 
молодого ленинградского оружейника коммуниста Владимира Князева. Талантливый 
токарь, он постоянно выполнял по четыре-пять, а иногда и до десяти норм за 
смену. Вот как сам Князев рассказал о своей работе в заводской многотиражке: 

"Я - молодой человек, комсомолец, а сейчас коммунист. Поэтому я не могу быть 
плохим бойцом на производстве и никогда не успокоюсь на достигнутом. До 
недавнего времени я выполнял задание на 450-500 процентов, но, когда с фронта 
пошли радостные вести, мое патриотическое чувство подсказало мне, что это мало, 
и я решил еще раз проверить себя - не могу ли я увеличить свою выработку. 

28 января я встал на трудовую вахту в ночную смену. Мне стало видно, что есть 
возможности повысить выработку, а раньше я их не замечал. Во-первых, я увеличил 
скорость резания более чем в два раза, для чего заменил резцы на более твердые. 
Дело сразу пошло быстрей. Затем навел порядок в своем измерительном и рабочем 
инструменте, заготовил его сразу на целую смену, благодаря чему сократилось 
время на заточку. Прежде инструмент лежал у меня на тумбочке сбоку, чтобы взять 
его и промерить деталь, нужно было сделать два шага, теперь я разложил его 
прямо перед собой и беру, почти не глядя. Все мое внимание сосредоточено только 
на деталях. Даже детали я также передвинул ближе к себе и не хожу за ними, как 
раньше. Это дает немалую экономию рабочих минут. 

Много времени занимала смена детали. Нужно было снять хомутик, отвинчивать 
деталь, потом снова одевать хомутик и т. д. На это уходило 3-4 минуты. Мне 
пришла мысль обходиться совсем без хомутика, закреплять деталь при помощи 
специального приспособления. И что же: время на смену деталей сократилось до 
30-40 секунд. 

Благодаря таким небольшим мероприятиям в этот день я выполнил задание на 960 
процентов, столько же дал и на следующий день. 

Успехи Красной Армии по разгрому гитлеровских захватчиков настолько велики, что 
хочется отметить их чем-то особенным, и я обещаю не сдавать темпов". 

Слава о достижениях Владимира Князева разнеслась по стране. О нем была сложена 
песня. И вот спустя некоторое время в числе многих писем, адресованных Князеву, 
на завод пришла весточка из Мордовии. Ее прислала Варвара Алексеевна Князева, 
потерявшая в сумятице первых недель и месяцев войны след своего младшего сына 
Володю. И хотя, как она выяснила, оружейник Владимир Князев оказался не ее 
сыном, между ними завязалась переписка. Письма сохранились и теперь вошли в 
фонд заводского музея. Они имеют самое прямое отношение к разговору о 
патриотизме, о долге, о трудовом подвиге, и поэтому мне хочется привести хотя 
бы небольшие отрывки из этих писем. "Вчера старший брат Володи, Ким - лейтенант 
РККА, - писала Варвара Алексеевна, - прислал мне листок из книги с "Песней о 
Владимире Князеве". Сердце радостно забилось! А вдруг это мой сын! И мысль 
подсказала написать тебе письмо и узнать истину. О, как бы я хотела, чтобы это 
был мой сын Владимир Александрович Князев! 

Но кто бы ты ни был, ты - сын нашей Родины, герой-стахановец, помогающий нашей 
славной Красной Армии. Прими мои поздравления и пожелания еще лучше работать, 
еще крепче любить нашу Родину".