На этот раз оно было 
сделано Франциско Авилой — командиром крупнейшей кубинской антикоммунистической 
военизированной организации «Аль-фа-66»155. В интервью испаноязычному 
телевидению Майами, где размещалась штаб-квартира организации, Авила признался, 
что последние
687
тринадцать лет он был агентом-двойником. По его словам, он был завербован 
кубинскими спецслужбами в 1967 году, попав в плен после провала одной из 
операций «Альфы-66». В 1979 году он был заброшен на Майами с разведывательным 
заданием. В обязанности Авилы входило постоянно информировать кубинские 
спецслужбы о деятельности антикоммунистических эмигрантских группировок. Вскоре 
после возвращения в Америку он установил контакт с ФБР и стал таким образом 
агентом-двойником.
     Следующая кризисная ситуация в отношениях между Кубой и Советским Союзом 
(Россией) связана с экономическими и политическими трудностями в нашей стране в 
период так называемой «перестройки».
     В середине января 1989 года, ссылаясь на полученные нью-йоркской 
организацией «Фридом Хаус» («Дом Свободы») документы Национального банка Кубы, 
газета «Нью-Йорк таймс» сообщила о снижении объема советско-кубинской торговли. 
Документы банка свидетельствуют, что в первом квартале 1988 года импорт в 
страну советских товаров снизился на 8% по сравнению с первым кварталом 1987 
года (с 1,19 млрд. до 1,09 млрд. долларов), а экспорт кубинских товаров в 
Советский Союз — на 14% (с 1,62 млрд. до 1,39 млрд. долларов).
     Тем не менее, как утверждают документы, Советский Союз продолжал закупать 
кубинский сахар по ценам, превышающим в два-три раза цены на мировом рынке, а 
продавал Кубе нефть по ценам ниже международных.
     По мнению бывшего заместителя премьер-министра Кубы Мануэля Санчеса Переса,
 бежавшего в 1985 году в Испанию, торговля с Советским Союзом была жизненно 
необходима Кубе.
     В первых числах апреля 1989 года состоялся четырехдневный визит М.С. 
Горбачева в Гавану. Это был первый за последние пятнадцать лет визит советских 
руководителей на Кубу. Беседы Горбачева и Кастро подтвердили существование 
разногласий между «неортодоксальным ленинцем» из Москвы и ортодоксом из 
Гаваны156. К этому времени, к слову сказать, по подсчетам американских 
экспертов, задолженность Кубы Советскому Союзу составляла 20 млрд. долларов157.
     Снижение объема советско-кубинской торговли и экономической помощи вызвало 
охлаждение отношений между странами158. Правда, по всей видимости, оно не 
коснулось военной области. Во всяком случае, 16 ноября 1989 года представитель 
Государственного департамента США Ричард Баучер, основываясь на данных разведки,
 заявил, что Советский Союз приступил к поставке на Кубу современных 
истребителей многоцелевого назначения «МиГ-29»159.
     В то же время горбачевские реформы и заигрывания с Западом были восприняты 
на Кубе отрицательно. «Перестройка, — как с иронией заметил Ф. Кастро в феврале 
1989 года на пресс-конференции в Венесуэле, — это для нас «чужая жена», и «мы 
ее в дом не возьмем». Еще ранее, в январе того же года, выступая перед 
кубинскими пионерами, Кастро заявил о своих «глубоких марксистско-ленинских 
убеждениях» и «революционной непреклонности», которые он противопоставил 
«капиталистиче
688
ской эйфории», охватившей в последнее время ряд социалистических стран. В 
первую очередь, по высказыванию газеты «Вашингтон пост», эти слова относились к 
Советскому Союзу160.
     26 декабря 1989 года кубинская Национальная ассамблея единогласно приняла 
резолюцию, подтверждающую верность принципам марксизма-ленинизма. В ней, в 
частности, отмечалось: «Национальная ассамблея, символизирующая власть народа, 
клянется памятью национальных героев, что наш остров скорее скроется под водой, 
чем допустит отказ от знамен революции и социализма...» Ассамблея подтвердила 
основные статьи принятой в 1976 году конституции, провозгласившей Кубу 
социалистической страной, а правящую коммунистическую партию 
«марксистско-ленинским авангардом рабочего класса, ведущей силой общества и 
государства»161.
     18 сентября 1991 года президент СССР Горбачев публично объявил о выводе 
советских войск с Кубы. Как замечал корреспондент газеты «Уоллстрит джорнэл» 
Джеральд Сайб, он приурочил это заявление к своей совместной пресс-конференции 
с Бейкером. «Администрация Буша вложила в Горбачева колоссальный политический 
капитал, — писал Сайб, — и была безмерно рада, что этой фигуре снова нашлось 
место в системе советского политического мироздания». Как писала русскоязычная 
газета «Новое русское слово» со ссылкой на публикацию корреспондента «Нью-Йорк 
таймс» Крейга Уитни, «с хрущевских времен Куба сидела у Вашингтона в печенках, 
напоминая ему, что США больше не являются единственной сверхдержавой, даже в 
своем собственном Западном полушарии. Но теперь Америка — единственная 
сверхдержава, притом в обоих полушариях, и Белому дому это, конечно, 
приятно»162. Мотивы этого советского жеста американские журналисты трактуют 
однозначно. Московский репортаж Крейга Уитни на данную тему озаглавлен вполне 
красноречиво — «Помощь любой ценой» — и начинается следующим пассажем: 
«Предложив вывести все советские войска с Кубы и намекнув, что четыре 
Курильских острова все же могут быть возвращены Японии, советский и российский 
лидеры (Горбачев и Ельцин. — А.О.) отбросили гордость, и по сут