центре столицы, 
продолжало нарастать. В связи с этим 33-й дивизии была поставлена задача 
«очистить от вооруженных отрядов» центральную часть города, где повстанцами 
были созданы опорные пункты (в секторе Кебанья, ул. Юллеи, районах, прилегающих 
к Дунаю, казарме им. Килиана и районе кинотеатра «Корвин»). На вооружении 
повстанцев к этому времени уже находилось не только стрелковое оружие, но и 
противотанковые и зенитные орудия, гранатометы, противотанковые гранаты и 
бутылки с горючей смесью.
     Следует отметить, что некоторые части 33-й дивизии понесли потери сразу же 
при входе в город. Были подбиты танк и бронетранспортер, в которых находились 
командиры двух полков, уничтожены штабные радиостанции. Артиллерийский полк 
дивизии на проспекте Ференци попал в засаду и почти полностью потерял второй 
дивизион. Командир полка Е.Н. Кханович получил смертельное ранение*. Как это 
произошло, рассказал в своих воспоминаниях бывший инструктор политотдела 
Особого корпуса полковник В.И. Фомин:
     «Голова ее колонны (33-й дивизии, — А. О.), следовавшей в походном порядке,
 по сведениям венгров, появилась на окраинах города около шести часов вечера. 
Командир дивизии генерал-майор Обатуров прибыл к генералу Лащенко за 
инструктажем гораздо раньше. Он приехал на штабном «газике», одетый, как и 
водитель, в солдатскую форму: плащ-палатка, на голове — пилотка. Венгерская 
охрана попросила меня помочь проверить документы солдата, который утверждал, 
что он — генерал, но удостоверения не показывал. Я проводил комдива к командиру 
корпуса. А вечером стало известно о нападении на колонну вооруженных групп в 
районе площади Пратер и на улице Юллеи. Пропустив танки, повстанцы взяли под 
перекрестный огонь артиллерию дивизии, которая двигалась с нерасчехленными 
стволами орудий, и тыловые подразделения. Погибло много солдат и офицеров, в 
том числе и командир артполка. Он так и не успел подать команды «к бою». 
Дивизия заблудилась в городе и потеряла управление. Генерал Обатуров, как мне 
позже рассказал Герой Советского Союза, полковник в отставке Г.Д. Добрунов, 
тогда — командир разведбата 2-й мехдивизии, оказался в очень тяжелом положении. 
Пришлось опытному разведчику, хорошо знавшему Будапешт, помогать комдиву в 
нанесении расположения его частей на план города выпуска еще 1945 г.! А ведь 
такими планами были снабжены в 1956 г. все войска Особого корпуса, что при 
отсутствии офицеров, знающих язык и венгерскую столицу, создавало большие 
трудности в ориентации на ее улицах: за одиннадцать лет изменились не только 
названия многих улиц и площадей, но и их конфигурация»*.
     * Лавренов С, Попов И. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М., 
2003. С. 167.
     ** Фомин В.И. Будапешт. Осень 56-го. В кн. Россия (СССР) в войнах второй 
половины XX века. М., 2002. С. 228—229.
599
     Уже в городе прямым попаданием снаряда был подбит танк командира полка 
Литовцева (номер «072»). Из всего экипажа машины удалось спастись только 
полковнику Литовцеву*.
     Всего же 25—26 октября 33-я мехдивизия потеряла на улицах Будапешта 130 
военнослужащих, не приняв участия ни в одной из акций против вооруженных групп 
восставших**. Понесли потери и другие части, в частности, только 24 октября от 
рук боевиков погибло более 40 солдат и офицеров 2-й гвардейской 
механизированной дивизии***. При этом были зафиксированы не единичные случаи 
надругательств над телами погибших, а также зверств и издевательств со стороны 
восставших по отношению к захваченным советским воинам. Так, по воспоминаниям Л.
В. Петухова, в поселке Дунакеси, в 20 км севернее Будапешта, повстанцы напали 
на колонну советских бензовозов. Бензовозы проскочили, два водителя получили 
ранение, а в машину с охраной угодил снаряд. Старший группы капитан Г.И. 
Мисеенков и десять солдат охраны были контужены и взяты в плен. Охрану сразу 
расстреляли, а у капитана потребовали, чтобы он добровольно перешел на сторону 
мятежников. Г.И. Мисеенков отказался. Тогда ему, живому, отрубили руку до локтя,
 ногу до колена, облили соляркой и подожгли****.
     По словам бывшего старшего инструктора политотдела ОК по спецпропаганде 
полковника в отставке Виталия Фомина, во многом большие потери первых дней 
объяснялись моральным настроем личного состава советских войск. «Воспитываемые 
на уважении суверенитета и независимости братского народа, — вспоминал В. Фомин,
 — наши воины оказались в крайне тяжелой ситуации. Еще вчера они были желанными 
гостями на промышленных предприятиях, в производственных кооперативах и 
госхозах. Теперь же им предстояло встретиться с будапештцами далеко не в 
дружеской обстановке. К этому они явно не были готовыми. Как, впрочем, и к 
открытию огня первыми. И в данном случае инструктаж командования кор
     
     
     Экипаж танка Т-34/85 из 33-й гмд после подавления мятежа. Венгрия, ноябрь 
1956 г. (архив АВЛ)
     
     * Дмитриев Л. Испытание после войны // Боевое братство (альманах). 2006. 
№4. С. 91.
     ** Россия (СССР) в войнах второй половины XX века. М., 2002. С. 223.
     *** По словам инструктора политотдела Особого корпуса полковника В. Фомина,
 только возле здания министерства обороны ВНР с 24 по 30 октября санчасть 
приняла 189 советских военнослужащих. Девяносто из них скончались от ран. Для 
сравнения: за это же время медпомощь была оказана сорока венгерским 
военнослужащим, скончался от ран — один (см. Фомин В.И. Будапешт. Осень 56-го. 
В кн. Россия (СССР) в войнах второй половины XX века. М., 2002. С. 227).
     **** Петухов Л. В Будапеште. В сб. Интернационалисты. Смоленск, 2001. С. 
238.
600
пуса не делать этого был лиш